«Самсон и Далила»: ничто не ново под луной - ни коварство, ни любовь, ни доверчивость, ни подлость, ни зависть.

08 Июнь 2017
K2_ITEM_AUTHOR  Мария Козлова

3 июня, на новой сцене Мариинского театра - опера Сен-Санса "Самсон и Далила". Юбилейный - 10-й - спектакль со дня премьеры в 2016 году. Вокально опера прозвучала прекрасно! Высокую планку задавала мировая оперная звезда Екатерина Семенчук (Далила). Точными, выверенными интонациями с филигранной нюансировкой и восхитительной модуляцией своего звучного меццо-сопрано она без лишней ажитации и форсирования звука создавала образ коварной и холодной обольстительницы. Величественная в своем спокойствии певица награждала свою героиню пугающими качествами – коварством, вероломством, мстительностью. Незабываемый образ, вылепленный Екатериной Семенчук прежде всего голосом, каждый звук которого был наполнен смыслом и значением, помогал зрителю понять ее персонаж. Это была самая удачная роль в опере.

Самсон (Михаил Векуа) рядом с ней выглядел скорее простачком, чем силачом и лидером иудеев. Хотя вокально партия прозвучала очень достойно, эмоциональная окраска исполнения не всегда точно передавала смысловые перипетии образа и поступков персонажа. Но голос певца звучал свободно во всем диапазоне, радуя свободными верхами и музыкальностью исполнения. Но трагизм роли пока остался не раскрытым.

То же можно сказать и о верховном жреце Дагона (Роман Бурденко). Хороший вокал, которому пока не достает драматической выразительности, чтобы образ коварного врага Самсона потрясал и ужасал. Хотя надо отдать должное Роману Бурденко, который в последнее время буквально через день поет большие и непростые партии, что даже несмотря на такой «оперный конвейер», когда голос не успевает должным образом «отдохнуть», певец чаще всего становится тем исполнителем, благодаря которому оперы оставляют хорошее или прекрасное впечатление, а иногда он «спасает» «разваливающиеся» спектакли.

Хор, как обычно, был на высоте,  оркестр под управлением Валерия Гергиева мастерски передавал тончайшие нюансы изысканной музыки Сен-Санса. Артисты балета мастерски танцевали в Вакханалии в третьем действии. Хотя по всем параметрам, никакой вакханалии ни в хореографии, ни в танцах не было. Я не сторонник всевозможных эротических излишеств в опере, но все-таки вакханалия – это некая порочная стихия, для которой недостаточно непристойных костюмов – просто чулок с подвязками на мужчинах, голых ягодиц у девушек и одежд из секс-шопа.

С точки зрения режиссуры (режиссер и художник-постановщик Яннис Коккос), спектакль неинтересный, хотя минимализм декораций и мизансцен не отвлекают от музыки и пения, не мешают восприятию творения Сен-Санса. Скупая сценография, эклектичные костюмы - от современной военной амуниции, одеяний новых русских (или нерусских) братков и нарядов для садо-мазо утех до нарядных переливающихся вечерних платьев дам начала ХХ века – оставляют немного странное впечатление и легкое неудовлетворение, поскольку мало способствуют восприятию сюжета. Минималистичные вневременные декорации все-таки вызывают некоторые стойкие ассоциации: коническая спиральная башня, в которой Самсон, поддавшись чарам Далилы, лишается своей силы, удивительно повторяет архитектурные очертания новой церкви в норвежском полярном городе Альта, одном из центров саамской Лапландии.

Хрестоматийная библейская история Ветхого Завета, положенная в основу оперы, нисколько не помогает понять, что происходит на сцене в версии режиссера спектакля Янниса Коккоса. Кто филистимляне, кто сыны и дочери Израиля, не очень ясно. Что не поделили - тоже. Самсон силен, непобедим, его сила кроется в длинных волосах. Но это страшная тайна, которую нельзя знать никому. И пока волосы длинны, сила с Самсоном. Но все это можно понять только из либретто. Про волосы информация вообще остается за кадром! Далила отрезает их где-то в недрах декораций, но Самсон с короткими волосами так и не появляется. Просто длинные волосы заправляют под пальто. А слепоту символизирует черная повязка, какую в кино надевают на заложников, чтобы не видели своих похитителей. То, что иудеи рабы, совершенно не очевидно. Самсон подбивает их поднять восстание, а они сомневаются. Единственно, что явствует из наблюдаемого на сцене действия, - Самсон в гневе убивает сатрапа, то есть правителя Газы, когда тот высмеивает его намерения. Ну, прямо, как в фильме «Брат» - ну убил и убил, подумаешь! А еще он влюблен в Далилу,  так же как и верховный жрец Дагона - тот тоже не избежал чар филистимлянской Маты Хари. А она кипит гневом и злобой , мечтая отомстить и погубить  непобедимого иудейского силача. И хоть Самсона предупреждают мудрые люди, не верить иноплеменнице, он, прямо в духе современного мультикультурализма, пренебрегает обоснованными предостережениями. Далила же, распаляя страстью Самсона, притворяясь любящей, доводя его до точки кипения, манипулируя его чувствами, выведывает тайну его силы. И лишает ее – обрезает спящему волосы! И обессилевший герой становится легкой добычей врагов. Филистимляне бросают ослабевшего силача в тюрьму, празднуют победу, предаваясь своим порочным развлечениям. Глумясь на поверженным врагом, приводят и Самсона храм бога Дагона, который в постановке Янниса Коккоса имеет вид то ли дома культуры, то ли дворца, словом, чего угодно, только не храма. Но справедливость все-таки торжествует, коварство и предательство наказаны! Взывающий к иудейскому Богу Самсон, собрав последние силы, разрушает храм Дагона, стены которого погребают под собой нечестивых недругов народа израилева! И эта сцена в спектакле удачно сделана с помощью видеопроекции, но совершенно озадачивает падающая балка храма, имеющая вид современного закрывающегося шлагбаума.  И все – занавес! Овация, цветы, большая часть явно от спонсоров, крики «Браво!» на поклонах главным исполнителям.

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…