Медный всадник нашего времени.

11 Апрель 2016
K2_ITEM_AUTHOR  Алена Чурикова

Медный всадник в постановке 2016 года - явление уникальное и ожидаемое с нетерпением. И не только потому, что этот спектакль открывает Международный фестиваль балета "Мариинский", но и потому, что Мариинка без «Медного всадника» как Большой без «Лебединого озера»: то - да не то.

Впервые Медный всадник поставили в тогда ещё Кировском театре в 1949 году, к 150-летию Пушкина, однако восторга у критиков балет не вызвал и вскоре был снят. Однако всё же репертуару стало «Всадника» не хватать. Как ни крути, история Петербурга и его главной  достопримечательности - истинный must have театра, сувенирная продукция для туристов наравне с монументальной «Марфой Посадницей» и патриотичной «Жизнью за царя». В общем, после многих лет сладостных воспоминаний о том, как это было в далеком 49-м, было решено спектакль реанимировать и поставить на Новой сцене.

Серьёзным вопросом, занимавшим умы театральной администрации и постановщиков, была необходимость обновления спектакля. С одной стороны, многих радовал прежний балет - и хореография там была добротная и классическая, и сцена наводнения 1824-го запомнилась тогда своей потрясающей реалистичностью. С другой стороны, постановка была сделана в стиле драмбалета, жест был преисполнен пафоса, а танца не хватало. В итоге пришли к компромиссу: сохранить, но обновить. Ничего кардинально нового в классический балет не вставлять, чрезмерно зрителя не эпатировать, но всё же запустить в сказку о большом потопе свежую струю. В результате получился старый балет с новыми решениями и смещённым центром тяжести. Если в старой версии больше всего впечатляло наводнение в конце, то в новой всё внимание заняли яркие костюмы и удалые пляски в начале. Лирический же сюжет и любовные дуэты второго действия на их фоне словно поблекли и выпали из общей динамики происходящего. Ну а от легендарной сцены потопа, особенно ожидаемой теми, кто ещё видел и помнит первую версию балета, не осталось ничего, кроме развевающихся тканей, позаимствованных, вероятно, из сценографического арсенала Бориса Эйфмана.

Однако в целом спектакль определённо заиграл. Во-первых, Медный всадник наконец вырвался из рамок драматического балета и превратился в динамичную хореографическую постановку со множеством виртуозных па. Анастасия Матвиенко прекрасно показала себя в партии Параши, станцевав 64 арабеска, 32 аттитюда, восемь поз экарте и пять туров пике и совместив виртуозность танца с лиричностью и нежностью образа героини. Александр Сергеев исполнил двойные содебаски в двух направлениях, кабриоли вперёд и назад, многочисленные жете-ан-турнан а в конце в сцене сумасшествия так леденяще засмеялся, что окончательно убедил публику в своем не только хореографическом, но и драматическом таланте. Оркестр под руководством Владислава Карклина исполнил все с традиционным «Мариинским» качеством. Характерные танцы первого акта ещё из постановки Ростислава Захарова искусно сплелись с изменениями и дополнениями нового хореографа Юрия Смекалова. Обновилось и сценическое оформление. На искусно нарисованном заднике - несколько сменяющих друг друга панорам Петербурга, перед которыми плавают смонтированные муляжи кораблей. Добавилась и компьютерная графика в виде фигуры медного всадника. Его силуэт, спроектированный на кулису, грозно вращается в такт музыке, а в конце поднимается на дыбы и лягает фантомным копытом реального Евгения, который до этого пританцовывал возле видеоряда, тщетно пытаясь отвлечь внимание зрителя от созерцания технических возможностей Новой сцены Мариинского.

Сама постановка, оставшись традиционной в плане костюмов и антуража, несколько осовременилась по духу. Или, лучше будет сказать, попыталась отразить злободневные тенденции в обществе. На сцене было всё: и патриотичный русский колорит, и фигура всемогущего самодержца, без которого и город не строится, и пироги не пекутся, и многочисленные крестные знамения, которыми осеняют себя герои по поводу и без. История нежной любви и сказка о прекрасном городе ненавязчиво превратилась в национальную эпопею. Вот под звуки гимна Пётр Первый делает театральные жесты руками, и, словно по их мановению, Россия-матушка встаёт с колен и превращается в европейский Град Петров. Вот Евгений сходит с ума и долго и горестно простирает руки - нет, не к Медному Всаднику, но к церкви, нарисованной на заднике. Церковь, кстати, напоминает одновременно Кижский погост и храм из фильма «Остров», эдакий символ веры современного режиссёрского сознания, неведомыми силами возникший на Васильевском острове 18 века. А вот и финал, где горожане возлагают цветы к медному всаднику. Фигура косвенного виновника потопа и тирана из кошмаров Евгения обретает героический ореол, а его монумент напоминает уже могилу неизвестного солдата, к которой с букетами раз в год стекаются кортежи равнодушных чиновников.

Так или иначе, постановке нельзя отказать в масштабе и драматизме. Если замысел постановщиков был показать историю города, страны и медного всадника - то он удался. К концу спектакля уже первые звуки Гимна Городу вызывают автоматический слезливый рефлекс. Евгения конечно жалко, жалко и Парашу, и унесённых стихией горожан, но всё это в конце концов меркнет перед молчаливым величием гипсокартоновой фигуры Вождя и красотой Питерских видов, изображённых на заднике. Вечное и национальное победило, гордость за Родину распирает грудь, на сцене играет духовой оркестр.  Статуя Петра задумчиво смотрит вдаль, а зритель покидает зал с надеждой на светлое будущее. Пафос имперского величия в оформлении прекрасного танца – таков он, Медный Всадник-2016.

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…