Версия для печати

Размышления о современной оперной режиссуре

17 Июль 2017
K2_ITEM_AUTHOR  Александр Глушков
Компиляция сцен из Спектаклей Дамир Юсупов и cdn.vdmsti.ru

Театр – отражение действительности, переживаний, волнений и сверхмысли сегодняшнего дня. Оперный театр всё больше становится режиссёрским, в котором наравне с музыкальной частью важна концептуальная составляющая выразительной мысли постановщика.

Сегодня, уже обязательно, каждая оперная премьера – это яркое и мощное «режиссёрское слово», попытка сказать и донести, предостеречь и предложить (а иногда заставить) задуматься. Последние три оперные столичные премьеры представляющие массивную режиссуру в опере, которая ставит во главу угла мысль и значение – «Чаадаев» Кирилла Серебренникова и «Трубадур» Дмитрия Бертмана в Геликон-опере, и «Снегурочка» Александра Тителя в Большом театре – яркий тому пример. И если «Чаадаев» – Мировая премьера, спектакль созданный сейчас и сегодня, за что радеют консерваторы: «Пусть композитор напишет музыку, и ставьте что хотите», – что и случилось, то два других названия – пересмотр классики через призму настоящего. Авторы нынешних премьер несущие извечный лозунг «Классика всегда современна» перекладывают извечные темы на сегодняшние параллели времени, что не всегда может быть удачным, а порой и провальным. 

Если в опере Римского-Корсакова «Снегурочка» Александр Титель пошёл по принципу кинорежиссёров создающих фильмы-катастрофы, перенеся действие оперы в очень далёкое будущее и, вероятно, этот временной скачёк вперёд – более века, поскольку на сцене катастрофа планетарного масштаба – «вот уже 16 лет не светит Солнце», – то Бертман создавая «свежий взгляд» на «Трубадура» вплетает в перипетии событий, не самой простой и логичной оперы Верди, сирийский конфликт, хотя задумка режиссёра – задуматься о сегодняшнем страшном времени, когда люди воюют друг с другом и попробуй уже разбери, кто за что и кто с кем – сегодня на устах у каждого и это главная тема в информационном поле планеты. Как Титель, так и Бертман, ставят по принципу «постановка» должна отображать эпоху, и это, отчасти, верно – «Музейность театра» сегодня уже моветон, – только тема осовременивания и внедрения в классику «это про нас, это про сейчас» становится ошибкой, и спектакль быстро уходит в архив. 

Из недавних примеров – «Троянцы» Берлиоза в постановке Карлуша Падриссы в Мариинском театре, где действие происходит в далёком будущем и цивилизацию тоже постигла катастрофа – троянский вирус. Версию – сняли, хотя спектакль долго и упорно предлагали зрителю, который лишь на треть заполнял зрительный зал. «Снегурочка» Тителя, конечно, не обречена на еле-еле заполненный зал – Историческая сцена Большого театра априори пользуется зрительским спросом, чтобы на ней не шло и сколько бы ни кричали в зрительном зале «Позор!  Вон со сцены!», но сама по себе идея оперы-катастрофы не стала победой в очередной интерпретации русской классике. 

Провалом последнюю премьеру Большого театра не назовёшь, фору даёт хорошая музыкальная составляющая спектакля, но вот концепт постановки во многом с отсутствием логики в художественных и постановочных решений – это тот самый злополучный классический пример, когда о Пушкинской Татьяне поётся, что она в малиновом берете, а на ней нет ни берета, ни малинового. Главная загадка в «Снегурочке» – что стало с самой Снегурочкой? По либретто она тает, но у Тителя Снегурочка – это реальный человек, и она куда-то исчезает. Александр Титель о таких моментах говорит: «А это неважно», – как и о самой постановке всё примерно: «где-то», «в некое время», «какая-то катастрофа». Странно, ведь режиссёр очень внимателен и придирчив к мелочам, а самые необходимые мелочи в его последней работе и не прорабатываются? Конечно, в понимании Тителя всё выстроено и логично. Его спектакли нужно внимать на уровне стиля и знакомого мазка художника лишь при упоминании фамилии. А уж если говорить о тандеме творцов Титель-Арефьев,  то всё станет заведомо понятно, и ты уже понимаешь, что леса и царских палат Берендея категорически не будет, а глядя на сцену, тебе придётся с немалой силой надумывать и оправдывать предлагаемое режиссёром: поставить так, как ещё никто не ставил.

 

Последняя же оперная премьера Москвы – «Трубадур» Дмитрия Бертмана – тоже относится к «режиссуре в опере», и в этом случае менее всё непонятно, мрачно и провально. Спектакль по-театральному интересен, присутствует обязательное режиссёрское «про сегодня», к тому же параллелью проходит действительно злободневная тема войны во всём мире, правда конкретно сирийская тематика, что воплощено в художественном оформлении спектакля, притянута за уши. В данном случае Бертман чётко следует заветам великих: «Постановка должна отображать эпоху». Непростые перипетии сюжета наделены узнаваемым сирийским камуфляжем и дымом без огня, и здесь это не метафора, а конкретный «перст указующий». Спектакль нов и свеж, его интересно смотреть, мобильный хор театра,  являющийся «знаком качества» театра Геликон-опера, позволяет из вампуки сделать оперное полотно, которое живёт, дышит и существует. Конечно, не без «фирменных» находок от Дмитрия Бертмана, подчёркивающих задуманную идею режиссёра. Блестящая и музыкальная сторона спектакля.

Сегодняшних Снегурочек и Трубадуров называют «спектаклями,  которые заставляют думать». Только думы эти направлены всё больше на разгадку загадок отечественных Турандот в оперной режиссуре, коих считают первыми и главными, кто музыке, порой, отводит место «фонового изображения». Но концептуальные минимализм, цель которого донести мысль, уже проигрывает живописным спектаклям Фёдоровского «Псковитянка» и «Борис Годунов», в которых нельзя сказать, что нет режиссуры, и не скажешь что «они просто стоят и поют». 

Время – заставляет менять восприятие. Оно требует обновления и невольно привносит новые переживания в театр. Театр должен теребить души и умы, театр, безусловно, должен заставлять думать и осмысливать происходящее вокруг себя. Но как сложно не перешагнуть грань понятного и узнаваемого, что бы это было ново и открытием. Театр – это поиск и движение. Главное, чтобы за поиском в движении не случилось абсурда, поскольку это уже другой подраздел оперного искусства.

Похожие материалы (по тегу)

We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…