«Волшебная флейта» в Московском академическом Камерном музыкальном театре имени Б. А. Покровского

30 November -0001
K2_ITEM_AUTHOR 

Чтобы вы сказали о постановке «Волшебной флейты» похожей одновременно на «Алису в стране Чудес», новогодний утренник в младших классах и старую советскую телепрограмму «Очевидное невероятное»?

Уверен, никто даже не поморщил бы носа. Потому что эта опера универсальна. Ее можно смело ставить как полную загадок и глубокого смысла философскую притчу, или как лирическую историю любви, а то и как детскую сказку. Любые подобные варианты не смутят даже строгих театралов. Таков Моцарт. Гений не бывает прямолинейным и однозначным. Он всегда на грани шутки и трагедии, лирики и фарса, великого и бытового. Вот почему самые смелые постановки «Флейты» всегда приветствуются искушенной публикой.

Последняя опера венского классика уникальна не только толерантностью к режиссерским экспериментам. Ее трудно испортить даже средненьким оркестром и плохенькими костюмами. Решительно невозможно! Моцарт настолько выложился в этом шедевре, что у поклонников его творчества желание аплодировать вызывают уже первые ноты каждой из арий. Однако, уровень вокала все же имеет значение. И особенно, когда ты сидишь на первых десяти рядах. К сожалению, многие российские исполнители слишком увлекаются собственными эмоциями и забывают, что есть такое понятие, как культура звукоизвлечения. Об этом надо помнить даже при постановке «Волшебной флейты».

Традиционно постановщики этой оперы берут звезд (ну или просто высоких профессионалов) на партии Памины, Папагено, Царицы Ночи и Зарасто и часто экономят на таких персонажах, как Тамино, Моностатос и Папагена. В худшем случае ищут только достойных Царицу Ночи и Памину. Моцарт действительно толерантен! Но если не найти безупречных вокалисток хотя бы для этих двух героинь, постановка в принципе развалится. А остальные персонажи кое-как смогут вытянуть за счет актерской игры. Особенно трудно услышать достойное исполнение партии Тамино. Это бывает так редко, что лучше заранее не надеяться. Если ты идешь на местную небольшую сцену подобную Московскому академическому Камерному музыкальному театру, то этого ждать точно не приходится. Так и случилось в этот раз. Сюрпризов не было.

Михаил Яненко (Тамино) так сотрясал воздух, словно бы пытался разбить своими вибрациями софиты. Ну, вот, зачем насквозь лирическому принцу подобный ракетный рев? Да и барабанные перепонки зрителей надо жалеть. Это же тончайший персонаж! Его нужно исполнять с максимальной интеллигентностью. С предельным вниманием к культуре звукоизвлечения. А увлечение собственными эмоциями ни к чему хорошему в данном случае не приводит. Это ведь не рок-опера...

К сожалению не хватило утонченности и Царице Ночи (Екатерина Ферзба). Но только в первом акте. Во втором она звучала уже с должным пиететом к классике. Без неуместных и передержанных крещендо. Зарастро (Александр Маркеев) напротив местами был настолько «тактичен», что приходилось напрягать слух, чтобы различить концы фраз. Часть своих партий он просто проглатывал. К счастью все эти нюансы вылетали из головы, когда на сцене появлялись Памина (Тамара Касумова) и Папагено (Азамат Цалити). Птицелов был предельно харизматичен и игрив. Принцесса радовала зал удивительно мягким, «скругленным» тембром при этом не лишенным должной силы и громкости.

Сцена при этом была декорирована довольно странными конструкциями. То ли вывезенными со складов старых советских программ «Очевидное невероятное» и «В гостях у сказки», то ли сделанные человеком очень любившим их когда-то смотреть. Все эти сценические нагромождения плохо сочетались с костюмами персонажей. Памина была похожа на гибрид Алисы в Стране Чудес и Ольги Лариной из «Евгения Онегина». Зарастро будто бы украл бороду у Деда Мороза из «Службы быта». Моностатос как бы сбежал из дешевого сериала про пиратов, а юбка Царицы Ночи скорее бы подошла Папагене. В общем сказать, что костюмер оторвался по полной программе — это значит сильно приуменьшить его рвение. Человек явно старался, но денег, похоже, ему не дали.

Среди интеллектуалов принято говорить о «Волшебной флейте», как о масонской пропаганде. Действительно автор либретто Шиканедер состоял с Моцартом в одной ложе. Однако вся эта конспирологическая теория разбивается об один факт. Сначала сюжет оперы был одним, а потом когда в соседнем театре конкуренты успели поставить аналогичную сказку, он был полностью переделан. В итоге злые персонажи «Флейты» были спешно перекрашены в добрых и соответственно смысл кардинально поменялся. При этом естественно из-за спешки сюжет вообще потерял всякую связанность и оказался буквально напичкан зияющими дырами! Например, откуда вообще приходит в первую сцену принц? Почему Папагено пробирается в замок Зарастро раньше Памино? И так далее. Но никто и никогда не обращал на это никакого внимания, ведь музыка Моцарта затмевает все недостатки.

Слушая эти мелодии забываешь не только о сюжете, а вообще обо всем на свете. Да, конечно, определенный смысл можно найти в каждой из множества сюжетных линий оперы. Однако это будет тот смысл, который вы сами нашли и самостоятельно же вложили в персонажей. На деле они такой философской игры просто лишены. Цель оперы была не в пропаганде масонских ценностей, а в том, чтобы заработать денег, в которых и Шиканедер и Моцарт так нуждались. И какое счастье, что подобные бытовые устремления приводят к таким божественным последствиям!

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Make sure you enter all the required information, indicated by an asterisk (*). HTML code is not allowed.

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…