Медный всадник нашего времени.

11 April 2016
K2_ITEM_AUTHOR  Алена Чурикова

Медный всадник в постановке 2016 года - явление уникальное и ожидаемое с нетерпением. И не только потому, что этот спектакль открывает Международный фестиваль балета "Мариинский", но и потому, что Мариинка без «Медного всадника» как Большой без «Лебединого озера»: то - да не то.

Впервые Медный всадник поставили в тогда ещё Кировском театре в 1949 году, к 150-летию Пушкина, однако восторга у критиков балет не вызвал и вскоре был снят. Однако всё же репертуару стало «Всадника» не хватать. Как ни крути, история Петербурга и его главной  достопримечательности - истинный must have театра, сувенирная продукция для туристов наравне с монументальной «Марфой Посадницей» и патриотичной «Жизнью за царя». В общем, после многих лет сладостных воспоминаний о том, как это было в далеком 49-м, было решено спектакль реанимировать и поставить на Новой сцене.

Серьёзным вопросом, занимавшим умы театральной администрации и постановщиков, была необходимость обновления спектакля. С одной стороны, многих радовал прежний балет - и хореография там была добротная и классическая, и сцена наводнения 1824-го запомнилась тогда своей потрясающей реалистичностью. С другой стороны, постановка была сделана в стиле драмбалета, жест был преисполнен пафоса, а танца не хватало. В итоге пришли к компромиссу: сохранить, но обновить. Ничего кардинально нового в классический балет не вставлять, чрезмерно зрителя не эпатировать, но всё же запустить в сказку о большом потопе свежую струю. В результате получился старый балет с новыми решениями и смещённым центром тяжести. Если в старой версии больше всего впечатляло наводнение в конце, то в новой всё внимание заняли яркие костюмы и удалые пляски в начале. Лирический же сюжет и любовные дуэты второго действия на их фоне словно поблекли и выпали из общей динамики происходящего. Ну а от легендарной сцены потопа, особенно ожидаемой теми, кто ещё видел и помнит первую версию балета, не осталось ничего, кроме развевающихся тканей, позаимствованных, вероятно, из сценографического арсенала Бориса Эйфмана.

Однако в целом спектакль определённо заиграл. Во-первых, Медный всадник наконец вырвался из рамок драматического балета и превратился в динамичную хореографическую постановку со множеством виртуозных па. Анастасия Матвиенко прекрасно показала себя в партии Параши, станцевав 64 арабеска, 32 аттитюда, восемь поз экарте и пять туров пике и совместив виртуозность танца с лиричностью и нежностью образа героини. Александр Сергеев исполнил двойные содебаски в двух направлениях, кабриоли вперёд и назад, многочисленные жете-ан-турнан а в конце в сцене сумасшествия так леденяще засмеялся, что окончательно убедил публику в своем не только хореографическом, но и драматическом таланте. Оркестр под руководством Владислава Карклина исполнил все с традиционным «Мариинским» качеством. Характерные танцы первого акта ещё из постановки Ростислава Захарова искусно сплелись с изменениями и дополнениями нового хореографа Юрия Смекалова. Обновилось и сценическое оформление. На искусно нарисованном заднике - несколько сменяющих друг друга панорам Петербурга, перед которыми плавают смонтированные муляжи кораблей. Добавилась и компьютерная графика в виде фигуры медного всадника. Его силуэт, спроектированный на кулису, грозно вращается в такт музыке, а в конце поднимается на дыбы и лягает фантомным копытом реального Евгения, который до этого пританцовывал возле видеоряда, тщетно пытаясь отвлечь внимание зрителя от созерцания технических возможностей Новой сцены Мариинского.

Сама постановка, оставшись традиционной в плане костюмов и антуража, несколько осовременилась по духу. Или, лучше будет сказать, попыталась отразить злободневные тенденции в обществе. На сцене было всё: и патриотичный русский колорит, и фигура всемогущего самодержца, без которого и город не строится, и пироги не пекутся, и многочисленные крестные знамения, которыми осеняют себя герои по поводу и без. История нежной любви и сказка о прекрасном городе ненавязчиво превратилась в национальную эпопею. Вот под звуки гимна Пётр Первый делает театральные жесты руками, и, словно по их мановению, Россия-матушка встаёт с колен и превращается в европейский Град Петров. Вот Евгений сходит с ума и долго и горестно простирает руки - нет, не к Медному Всаднику, но к церкви, нарисованной на заднике. Церковь, кстати, напоминает одновременно Кижский погост и храм из фильма «Остров», эдакий символ веры современного режиссёрского сознания, неведомыми силами возникший на Васильевском острове 18 века. А вот и финал, где горожане возлагают цветы к медному всаднику. Фигура косвенного виновника потопа и тирана из кошмаров Евгения обретает героический ореол, а его монумент напоминает уже могилу неизвестного солдата, к которой с букетами раз в год стекаются кортежи равнодушных чиновников.

Так или иначе, постановке нельзя отказать в масштабе и драматизме. Если замысел постановщиков был показать историю города, страны и медного всадника - то он удался. К концу спектакля уже первые звуки Гимна Городу вызывают автоматический слезливый рефлекс. Евгения конечно жалко, жалко и Парашу, и унесённых стихией горожан, но всё это в конце концов меркнет перед молчаливым величием гипсокартоновой фигуры Вождя и красотой Питерских видов, изображённых на заднике. Вечное и национальное победило, гордость за Родину распирает грудь, на сцене играет духовой оркестр.  Статуя Петра задумчиво смотрит вдаль, а зритель покидает зал с надеждой на светлое будущее. Пафос имперского величия в оформлении прекрасного танца – таков он, Медный Всадник-2016.

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Make sure you enter the (*) required information where indicated. HTML code is not allowed.

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…