Михаил Мизюков: "Любовь выше смерти".

01 June 2015
K2_ITEM_AUTHOR  Наталия Кочановская

Художественный руководитель Московского Государственного Историко-Этнографического театра, а также режиссер-постановщик всех спектаклей этого уютного театрального гнездышка, которое вот уже который сезон радует своих зрителей необычными постановками, пропитанными настоящим русским духом, рассказал нам о всех тонкостях лирической драмы "Звездопад" (по одноименной повести В. Астафьева и авторской пьесе "Прости меня") и поделился своими собственными впечатлениями о премьерных показах, которые прошли 4 и 5 декабря 2014 года.

Наталия: Честно говоря, совершенно неожиданным оказалось появление Смерти, как героини, не только в самой драме, но и в вашем театре вообще. Насколько я могу судить, в большинстве Ваших постановок, так или иначе, идет обращение к Богу или же к народному эпосу, но в любом случае, это что-то светлое. А тут вдруг Смерть...

Михаил: Там, где жизнь, там и смерть. От нее никуда не денешься. То светлое, что ложится в основу наших спектаклей, возникает на контрасте с темным. Не бывает все светло в жизни. Потом, смерть - не всегда зло. Если обратиться к христианским традициям, смерть - это естественный переход человека от жизни земной к жизни небесной, это определенный рубеж. Если он, человек, прожил свою жизнь праведно, то для него наступает другая жизнь. Тем более, в "Звездопаде" Смерть не является воплощением нечистой силы. Это просто работяга, который делает свою работу. К сожалению, во время войны такой работы много. Люди гибнут тысячами, вот, что ужасно. Ей самой-то этого не нужно, Смерть сама устала, но она вынуждена прибирать к себе. Это даже не ее вина, а вина тех людей, которые устраивают войны, конфликты.

Наталия: Это такой оригинальный, интересный ход. Думаю, что еще ни в одном театре не играли Смерть...

Михаил: Да, это, наверное, очень будоражаще выглядит. Но это же ход авторский. У Астафьева этого нет в повести, но есть в его пьесе

"Прости меня", поэтому мы сами тут ничего не выдумывали. Единственное, мы предполагали, что будет очень трудно найти такое существование этого персонажа в спектакле, чтобы это не было, с одной стороны, смешно, с другой стороны, уж совсем ужасающе, чтобы хоть какой-то свет оставался. И мне кажется, что, несмотря на весь трагизм в этом спектакле - расставание двух любящих молодых людей, все равно получилось так, что их чистая светлая любовь, их звезда, которую они загадали, важнее и выше смерти. Смерть...она же без сладострастия этим занимается. Не она же убийца. Она появляется, когда все уже свершилось, и просто выполняет свою черную работу. Люди в этом участвуют, люди в этом виноваты сами.

Наталия: А не было мысли сделать Смерть мистичной, жестокой, зловещей, чтобы усилить трагизм в постановке?

Михаил: Если бы она была в спектакле воплощением зла, то тогда бы, наверно, и стоило ее такой сделать. Но она не имеет никакого отношения к нечистой силе. Смерть же сама говорит: "Ну, ты сейчас еще нечистую силу призови", т.е. она не из этой области. Опять же, не она главный злодей, а те люди, которые начинают войны, которые совершенно не думают о сотнях тысяч, о миллионах погибших и их близких, которые страдают. Человек сам делает выбор в своей жизни и часто становится главным злодеем для многих других людей. На мой взгляд, со Смертью получилось сделать так, чтобы она не казалась смешной, банальной, сказочной, потому что и такой риск был. В палате, когда она первый раз появляется, это, конечно, неожиданно. Ничто не предвещало беды, называется.

Наталия: В повести Астафьева ведущую роль занимает тема любви. Да, любви на фоне войны, т.е. на фоне смерти. Но все-таки это только фон. В Вашей же постановке, любовь и смерть - два главенствующих звена, тесно переплетающихся между собой. Почему Вы решили показать не просто это возвышенное, дарованное Богом чувство, но и сделать такой явный акцент на смерти?

Михаил: Когда рядом смерть, все чувства обостряются и проявления человеческие становятся либо высокими, либо низкими. Перед лицом смерти, мне кажется, человек очень сильно проявляется. Вот в нашем спектакле "Пятая печать" есть этот жесткий выбор, совершенно неожиданный для многих зрителей. Главные герои - четверо простых людей, обывателей, которые ни во что не влезают, которые сами говорят о себе, что, мол, да, мы маленькие люди, но совесть у нас чиста, от нас ничего не зависит. А когда они оказываются перед лицом смерти, то вынуждены сделать выбор: либо совершить подлость и потом презирать себя всю жизнь, но, соответственно, остаться живыми, либо умереть, но оставить за собой чувство собственного достоинства. Так что в "Звездопаде" это, наверное, как обострение, обострение любви, очень светлой, звездной такой, между двумя героями, совсем еще юными, которые первый раз в жизни поцеловались, которые кроме детства, причем не самого веселого, а затем сразу войны, ничего не видели. Это их первая любовь, но она навсегда. В повести Астафьева главный герой через всю оставшуюся жизнь проносит эти чувства, воспоминания о них, и всю жизнь просит прощения. В пьесе же Смерть его забирает, но любовь все равно выше смерти.

Наталия: А не было ли других кандидатов на роль Миши Ерофеева? Удивляет, насколько точное попадание актера. Не часто встретишь такое явление, когда граница между актером и его героем стирается и они становятся единым целым, одним лицом.

Михаил: Да, я тоже считаю, что это редкая удача. Лично для меня, Андрей Безымянный - это просто попадание в десятку. Это его первая серьезная работа, первая главная роль. Это, действительно, попадание, так же, как и Виталина Отраднова. Удивительная пара, на мой взгляд, получилась. Им веришь, веришь их чистоте. Ведь очень трудно сыграть, если в тебе этого нет. Каким бы ты гениальным актером ни был, все равно что-то выдает. Иногда даже как раз профессионализм; опыт сценический и жизненный невольно ощущается со сцены. Виталине и Андрею удалось

воплотить и сохранить ту чистоту, которая, конечно же, есть у их прототипов, у их героев.

Наталия: Т.е. выбор все-таки пал сразу?

Михаил: Да. Более того, когда я эту пьесу читал, рассматривал на будущее, тогда не было ни Андрея, ни Виталины, и я ее отложил. Потому что мне казалось, что у нас нет тут таких попаданий в нашей актерской палитре. У нас очень много хороших, талантливых, замечательных актеров, но для этих двух ролей никто не подходил. Вот, когда эти два молодых дарования появились, все сложилось, "Звездопад" родился.

Наталия: Всегда ли Вы остаетесь довольны тем, как актер интерпретирует свою роль? Ведь у каждого свое видение. Вы представили этого героя так, а актер его сыграл иначе...

Михаил: Нет, конечно, не всегда. Это такие редкие моменты, когда выходит ровно так, как ты задумал. Но, опять же, это не значит, что актер плохой. Просто это настолько тонкая работа. Здесь же так много всяких сочетаний должно попасть в десятку. Очень часто бывает такое, что внутренне человек - глыбища, все у него там внутри ревет, клокочет, т.е. человек обладает сильнейшим драматическим талантом; при этом внешние данные не позволяют ему все это выразить. Точнее, он-то выражает, но зритель ему не верит.

Помню, в Щепке мой однокурсник на всех производил впечатление, читая "Мцыри" так, что просто мурашки по коже. Сам он был очень маленького роста, плюгавенький, а внутри это была силища неимоверная. И такое противоречие внутренних и внешних данных очень часто встречается.

Наталия: Думаю, что у каждого режиссера-постановщика после выхода премьеры складываются совершенно разные ощущения. Кто-то с облегчением выдыхает, мол, наконец-то отмучились, для кого-то же это великий праздник - новое чадо родилось. А какие чувства испытываете Вы?

Михаил: Они тоже разные бывают. Потому что всегда разные обстоятельства рождения спектакля. Были постановки, которые давались достаточно легко. Легко - не значит, что мы не затрачивались, нет. Просто как-то все складывалось: одна ступенечка, вторая, и так до премьеры. И получалась она добротной, интересной, хорошей, опять же, для нас. Самое важное, конечно, - это оценка зрителя. Он-то и создает настроение для режиссера. Когда ты видишь, что зритель затихает, входит в ситуацию, происходящую на сцене; когда зритель получает эмоцию и сам отдает ее актерам; вот, когда происходит такое взаимодействие зрительного зала и сцены - это, пожалуй, самое дорогое, что может быть для режиссера.

Однако, режиссер вряд ли когда-нибудь бывает доволен до конца. Ибо всегда найдется то, что можно было бы сделать чуть лучше, чуть точнее, особенно, если дело касается премьерного показа. Спектакль рождается где-то на 8-10-й раз, когда актеры уже увидели, услышали, почувствовали; произошла какая-то корректировка, какой-то накат. Уже не думается о том, как бы не забыть текст, движения; актер начинает целиком отдаваться. А вот в начале все это очень нервно. Сложно добиться идеального результата. Когда я смотрю премьеру у задней стенки, на галерке, я догадываюсь, какое у меня лицо во время спектакля (улыбается), ведь ты проживаешь за каждого персонажа его историю, историю его партнера на сцене. Все эти перестановки, свет, звук, фонограмма, а вдруг что не так пойдет. Это, конечно, колоссальные нервы. Поэтому тут сочетание. С одной стороны, если зритель хорошо принял, не было никаких накладок и вроде все получилось, это радость необыкновенная. С другой стороны, после премьеры ты как выжатый лимон.

Бывают и нервные выпуски. Кстати, "Звездопад" мы ведь достаточно быстро выпустили, потому что у нас был тяжелый ноябрь: большие гастроли в Рязани. Да и график наших спектаклей довольно плотный, труппа маленькая и все актеры заняты практически во всех постановках. Получается шесть спектаклей в

неделю, по два в день с учетом детских. В некоторых театрах, в больших, актеры играют раз-два в месяц свою одну-две роли, основательно готовятся к ним, настраиваются, а у нас это все равно превращается в некий конвейер. Поэтому очень непросто сохраниться эмоционально таким образом, чтобы это не превратилось в штампованное производство. Все наши актеры честно стараются в каждом спектакле отдавать свою душу, сердце, свои силы, как душевные, так и физические.

Наталия: А относительно "Звездопада", довольны тем, как прошла премьера?

Михаил: В целом, да, доволен. Я считаю, что все три центральных персонажа: Лида, Миша и Смерть (Виталина Отраднова, Андрей Безымянный, Светлана Американцева), которые пронизывают весь спектакль, получились достойными. Очень хорошая актерская работа у всех троих, это главное. Конечно же, есть какие-то вещи, о которых я знаю, и которые, по идее, нужно еще дальше дорабатывать. Но я буду стараться не забрасывать, чтобы довести спектакль до совершенства, до ума. Да и потом, он же постепенно обживется. Сейчас вот сцены в палатах, на мой взгляд, немножечко зажаты; хочется, чтобы они были более живыми, насыщенными, безбоязненными.

Наталия: По каким критериям Вы судите, насколько удачной получилась постановка?

Михаил: Первый критерий - это зрительский интерес, зрительские впечатления. Второй - это, конечно, никуда от этого не деться, мое личное впечатление. Ты это детище в себе носишь, носишь, оно для тебя уже как родной сынишка. Если ты смотришь на результат, и тебе нормально, а не плохо (смеется), то значит все более менее хорошо. Ну, а дальше дорабатывать.

Лично для меня, еще в процессе работы над спектаклем, очень важен музыкальный ряд. Я всегда сам его подбираю, и, пока я не найду музыкальную основу, просто даже музыкальную палитру, я буду неспокойно себя чувствовать. Для меня спектакль будет

загадкой. Сначала я нахожу какой-то один материал, который, как мне кажется, идеально подходит к данной постановке, дальше я уже начинаю от него разрастаться вширь, искать то, что его отлично бы дополняло.

Для меня музыка Рахманинова в "Звездопаде" - это лейтмотив, стержень спектакля, помимо актерской игры. Причем началось все с "Вокализа", всем известного. Мне кажется, что эта композиция прекрасно выражает происходящее на сцене: с одной стороны, это необыкновенно светлые чувства, с другой - необыкновенный трагизм. В этом спектакле для меня все встало на свои места именно тогда, когда появился Рахманинов. Так что музыка - это великое дело, и для нашего театра, и для меня лично, как режиссера. Это полспектакля точно.

Наталия: Бывает ли такое, что на репетициях смотрите, и кажется, все идеально, все складно, а потом после премьеры понимаете: "Нет, не то!"?

Михаил: Бывает. Но потом обычно вправляется. Я не помню, чтобы на премьере какого-то вечернего спектакля было ощущение внутреннего неудовлетворения, или, когда формально тебя все поздравляют с премьерой, а ты сам понимаешь, что все-таки не сложилось, не получилось. А вот что касается детских спектаклей, то было пару раз, когда я, буквально спустя десять минут, понимал, что зал как-то не особо радостно все это воспринимает. В такие моменты я очень напрягался. Потом, правда, удавалось найти причину, почему так происходит.

Мы как-то поставили сказку Михаила Чехова про Ивана-дурака. И там было чертячье царство. Главный герой - бес, жена - бес и восемь бесенят. Конечно, я понимаю, что такое в Новый год, да еще для маленьких детишек, это немного странно, хотя, честно признаться, спектакль был забавно сделан и очень много было хороших актерских ролей. Но все же мы потом его сняли с репертуара.

Еще есть сказка "Волшебное кольцо". Сейчас ее хорошо смотрят, и любят, и ходят на нее. Там начало очень грустное, и музыка такая тоскливая, и все как-то вяло развивалось на первом-втором показе. А вот уже на третьем-четвертом зал начал хлопать. Потом мы уже сами все поняли: надо как-то бодрее начинать.

В любом случае, я считаю, что полного удовлетворения быть не может. Всегда есть что-то, что надо довести до совершенства. Но, тем не менее, премьерой "Звездопада" я, действительно, доволен.

Наталия: А долго она готовилась?

Михаил: Мы начали читки где-то в середине августа. Потом прерывались. Основательно взялись за постановку только с сентября, и то, с небольшими перерывами из-за нашего плотного графика и гастролей. Надолго даже и нет возможности растягивать. Ну, если, конечно, это не глобальная работа, как вот, например, у нас была "Комедь. ХVII век", которая идет с двумя антрактами четыре часа. Это архивная пьеса. Язык диалектный весь, изобилует просторечием. Актерам приходилось долго осваивать его, репетировать, наговаривать; вот только один язык, без которого теряется 30% всех вкусностей, чего стоит. Там и костюмы долго шили. Здесь же, в "Звездопаде", все проще. Мы и декорации, и сценографию сделали достаточно легкими, изящными. Эти окна на колесиках, кровати - они не громоздкие, не давящие, напротив, такие воздушные. У Астафьева же есть воздух. Несмотря на то, что писал он в жестокое военное время, в его произведениях ощущается присутствие воздуха. Вот нам с художником, с Машей Утробиной, как раз хотелось добиться такого воздушного эффекта. И, на мой взгляд, это получилось.

Наталия: У вас уже есть постановка, приуроченная к 200-летию победы над французами ("Как француз Москву брал"), теперь и к 70-летию Победы в Великой Отечественной Войне ("Звездопад"). Есть ли еще такие важные для русского народа даты, которые Вы бы хотели видеть на сцене МГИЭТа?

Михаил: Я очень хотел сделать триптих, еще Первую Мировую затронуть, ибо эта тема всегда была такой неизведанной. Я даже материал искал, но не нашел ничего подходящего. Но думаю, что когда-нибудь дело дойдет до этого. Хотя мы не ставим себе целью подготовить постановку специально к юбилею. "Как француз Москву брал", посвященную к 200-летию победы в Первой Отечественной войне, мы сделали, когда юбилей уже прошел. Просто посчитали, что для Историко-Этнографического театра - это такое событие, такая дата значимая. Материал, который мы взяли за основу, 20 лет ждал своего часа. Долго мы работали над французами, долго я писал, делал инсценировку; это было такое абсолютное погружение в эту атмосферу.

Наталия: А есть уже планы, что будет следующим?

Михаил: Сейчас у нас на выходе Шергин "Ночь сказок". Это молодежное приключение. В основном в этом спектакле будет занята молодежь нашего театра, правда, и три еще наших «великих старика», можно сказать, основателей МГИЭТа.

 

18 и 19 декабря 2014 года прошли премьерные показы спектакля "Ночь сказок". Стоит отдать должное театру, который в один месяц выпустил в свет сразу две своих работы, причем оба выпуска получились крайне удачными. Ну, а те, кто по каким-либо причинам не попали на премьерные показы "Звездопада" и "Ночи сказок", смогут оценить постановки уже в январе-феврале 2015-го. Следите за афишей театра на их официальном сайте. (Прим. автора)

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Make sure you enter all the required information, indicated by an asterisk (*). HTML code is not allowed.

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…