В память о Дмитрии Хворостовском!

24 January 2018
K2_ITEM_AUTHOR  Н. Савельев
Найдено на просторах интернета

Архивное интервью 1989 года до победы в Международном конкурсе оперных певцов в Кардиффе: «Родина слышит?».

Двадцатисемилетний Дмитрий Хворостовский из Красноярска входит в десятку оперных певцов мира.

Солиста Красноярского театра оперы и балета Дмитрия Хворостовского у нас в стране вы увидите не скоро. По приглашению фирмы «Филипс» он записывает большой диск-пластинку. Затем- выступления в Лондоне, Вашингтоне, Токио, Париже. На руках веер контрактов - приглашений, начиная от Ковент-Гардена, кончая театром Ла Скала. По мнению зарубежных специалистов, Дмитрий - в десятке лучших оперных певцов мира. На ближайшие пять лет его жизнь расписана. Там, за рубежом. А что же здесь, у нас?

 

Дмитрий: Я мало пел в Москве, и меня недостаточно знают. Всероссийские и всесоюзные конкурсы вокалистов, на которых я побеждал, едва ли транслировались по телевидению и радио. Они, наверное, "строго секретны". Иное дело всевозможные рок-хит-парады, состязание в Юрмале... Телевидение все двадцать четыре часа и на всех каналах готово отдавать рок-музыке.

 

- Это делается целенаправленно?

Дмитрий: Иногда мне кажется, что да. А скорее всего происходит из-за низкого музыкального, а значит, и культурного уровня. Как же мы обираем детей духовно! Музыкальное образование в загоне. Мы не даем приобщиться, прикоснуться даже к крупицам сокровищ русского музыкального наследия, не говоря уж о мировом достоянии. Когда мне говорят, что, наряду с Горбачевым, человеком года у нас называют некоего исполнителя аморфных песенок, мне становится не по себе. Это тоже показатель культуры. Ниже, кажется, уж некуда.

 

- Как с этим бороться?

Дмитрий: Я ненавижу слово "бороться". Мне 27 лет. Хочется набраться мастерства. Я четко вижу, на что способен и чего могу достичь в дальнейшей жизни оперного певца. И еще... Я не думаю, что во мне сильно нуждаются театры страны.

 

- Даже так?

Дмитрий: Трудно разобраться, почему лучшие вокалы - на Западе, а не у нас в России, почему в Большом театре большой завал. Как и почему закулисные интриги и околотеатральные деятели съедают талант за талантом. Все это сложно. Я и сам порой не был избавлен от этих закулисных интриг, что мало помогало творчеству.

Да только бы это! В Москве обычно меня поселяли в третьесортных гостиницах на окраине. Чаще всего приходилось жить на проходе - есть и такой тип гостиниц. А я нажился в них всласть. Всю чванливость обслуживающего персонала, многочасовые ожидания у стойки администратора испытал сполна. При существующем положении дел в нашей культуре все это стало нормальным. Но когда некоторое время живешь вне этого, то первое же проявление родимого хамства в Шереметьеве бьет наотмашь. Нет, к этому привыкнуть невозможно. Мой родной Красноярск, мне кажется, и лучше, и чище Москвы раз в десять. Это мое гнездо, я всегда буду возвращаться.

 

... В Красноярском доме актера, где мы встретились, было уютно и тихо. Никто не просил автографа у мировой знаменитости. Несмотря на довольно плотный режим работы (запись "Травиаты" на телевидении, подготовка к спектаклю "Евгений Онегин"), Дмитрий выглядел добродушным. Может, сказалось свидание с родиной и семьей, а может, подействовала Франция, где незадолго до приезда в Сибири Дмитрий участвовал в новой оперной постановке?

Стремительный взлет Хворостовского на мировых театральных подмостках не похож ни на чей другой. В семье не было ни профессиональных певцов, ни музыкантов, но классику Дмитрий слышал с раннего детства. Отец обладал абсолютным слухом и прекрасным голосом. Большой проблемы в выборе профессии не возникало. Окончил музыкально-педагогическое училище имени Горького. В 20 лет стал студентом Красноярского государственного института искусства. Уже после второго курса на концертах в Малом зале краевой филармонии специалисты отметили богатство его великолепного баритона и определили голос как "валютный". На третьем курсе Хворостовский был принят солистом в театр оперы и балеты. Он и сейчас здесь самый молодой солист. Режиссер театра Н. Селиверстов объяснил феномен Хворостовского очень кратко, показав на горло. "Вот сюда Диме бог посадил птичку. Вот и вся разгадка".

Первую победу сибиряк одержал в 1987 году на Всесоюзном конкурсе имени Глинки. А потом "Гран-при" на престижном конкурсе в Тулузе, победа на концерту в Ницце, приглашение в Ла Скала. Как тут не вспомнить: "Им овладело беспокойство, охота к перемене мест".

 

- Как складывается ваша театрально-коммерческая деятельность за рубежом?

Дмитрий: Импресарио у меня - представитель знаменитой английской фирмы Марк Хилдрю. У этой фирмы богатое прошлое, именно она заключала в свое время контракты с Сергеем Рахманиновым, другими выдающимися музыкантами мира. Очень много приходиться работать над произношением и текстами. Что касается финансовой стороны, то за концерт платят в разных странах по разному, но в среднем 5-6 тысяч долларов. 50 процентов, как правило забирал Госконцерт. Как будет дальше - увидим.

 

-Случались ли у вас неудачи?

Дмитрий: Скорее ошибки - относительно выбора репертуара. У меня свой идеальный образ певца. Этот идеал, поверьте, очень высок, и я ясно вижу, что мне до него еще далеко.

 

-Как вас воспринимают за рубежом?

Дмитрий: Звания там не ничего не значат, только имя. Действует, конечно, некий имидж сибиряка. До сих пор в представлении многих: Сибирь - это медведи, тулупы, водка да еще лагеря. И когда я говорю, что видел медведя только в зоопарке, сомневаются. Знают меня, в общем-то, как исполнитель Верди. В Лондоне представилась возможность петь по выбору. Овации и крики с галерки: "Верди!", "Верди!" Я объявляю Чайковского. Спел Чайковского, и вновь сквозь овации слышу "Верди!". Спел Мусоргского. "Верди" уже не кричали. "Наломал" я зал. Спел тогда "Ноченьку".

 

-Когда еще будете в Сибири?

Дмитрий: С Красноярским театром я не расставался, ушел на договор и буду выступать всякий раз, как приеду.

 

Недавно Хворостовский подарил городу еще один праздник - бенефис. За все 12 лет существования театра город не помнит такого паломничества и такого количества страждущих получить лишний билетик. Как все-таки распорядилась природа. Наряду с бесценным голосом, броской внешностью, Хворостовскому отпущен еще и дар актера. Его Жермон в "Травиате", его Фигаро в "Севильском цирюльнике"...

Мгновенное перевоплощение, фейерверк импровизации и фантазии. Все это есть. Но голос! Хворостовский поет так, что совершенно незаметны какие-либо усилия певца в самых сложных партиях. Голос свободно льется, стремительно возносясь и падая...

Лучше, конечно, смотреть и слушать, нежели рассказывать об этом.

 

... Зал буквально взрывается аплодисментами. Дмитрий обводит взглядом галерку (кажется, его легкие полупоклоны более всего адресуются именно ей - там сидят студенты его родного института), подставляет палец к губам: "Тсс..."

 

Автор - Н. Савельев

Материал предоставлен сообществом: «Женский и мужской академический вокал»

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Make sure you enter the (*) required information where indicated. HTML code is not allowed.

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…