Интервью с Николаем Антроповым

14 May 2015
K2_ITEM_AUTHOR  Наталия Кочановская

Николай Антропов: "В тот момент я понял, что все-таки не зря живу на этом свете".

"Я иностранец на моей земле,

Я гость незваный в двадцать первом веке...

Хочу уста сомкнуть и смежить веки,

Не удержавшись на родном седле." Н.Антропов

Наталия: Николай, ты известен публике как поэт, музыкант, рок-бард, актер. Тобой написано около тысячи стихотворений. Откуда берется такой неисчерпаемый источник вдохновения?

Николай: Я начал писать с восьми лет. А откуда берется? Я думаю, свыше.

Отрекся от земного,

Услышал и оглох:

В начале было Слово

И Слово было - Бог!

Это данность. Поэтом стать нельзя, им нужно родиться. Истинный поэт - это тот, который может поднять мертвых и повести за собой легионы живых. Откуда берется...Да из жизни! Жизнь, так же как и мир, больше нас, поэтому человек любой, в частности, творческий, должен этот мир вместить в себя, должен поглощать его. То, чем в принципе я и занимаюсь. Я поглощаю этот мир.

Наталия: Т.е. какого-то определенного источника вдохновения нет? Может быть какая-то личность.

Николай: Личность? Люди вдохновляют. На моем пути встречается множество разных людей. Соответственно, и плохих, и хороших. Но, я считаю, что нужно принимать и плохое, и хорошее. Например, говорят, "фу, этот человек мне не нравится". Это неправда. Не может сам по себе человек не нравиться. Не нравятся только лишь какие-то его проявления. Поэтому, если кто-то себя пытается оградить от людей, которые ему не близки, то я стараюсь вместить и то, и другое. И плохое, в частности. Потому что плохое заставляет страдать, думать, мыслить, а хорошее мы должны просто принимать с благодарностью.

Наталия: А какой все-таки род занятий тебе больше по душе?

Николай: Если на чашу весов положить театр, а на другую - поэзию, то я скажу, что вторая чаша перевесит. Потому что там я. Там я такой, какой я есть: искренний, со своими проблемами, со своими переживаниями, со своими радостями. А в театре ты все-таки играешь. Да, ты пропускаешь эту роль через себя, из которой порой очень сложно выйти, но в конечном итоге ты все равно понимаешь, что это какой-нибудь Честертон или Ивинг Стоун написали, и ты играешь чужой текст, ты играешь его переживания, ты живешь ими, а в поэзии я живу своими мыслями.

Наталия: А были ли такие случаи, когда ты не мог выйти из образа и этот образ переносил в жизнь?

Николай: Да, бывали.

Наталия: Тяжело с этим справляться?

Николай: Да, тяжело. Потому что это начинает сказываться на близких, в первую очередь. Тебя вдруг перестают узнавать, ты как будто бы теряешь свое лицо. Близкие люди знают уже все твои качества и вдруг у тебя появляется какое-то качество, несвойственное тебе. Ты понимаешь, что ты еще живешь той ролью, той жизнью, ты не можешь до конца выйти. Иногда это в жизни проявляется. Но надо четко знать границу, иначе можно сойти с ума и загреметь в психиатрическую больницу.

Наталия: Есть ли еще какие-то сферы деятельности, которые привлекают тебя?

Николай: Меня привлекает история, палеонтология, археология. Я в свое время хотел быть археологом. Еще меня всегда привлекало - поиграть с людьми. Это здорово. Завести человека. Люди привыкли себя ограничивать, они боятся свободы, боятся самих себя, только лишь потому что они себя не знают. И мне интересно вывести человека на ту волну, где он может узнать свои низшие проявления и свои вершины. Просто затеять такую игру. У меня даже есть стихотворение на этот счет "Молитва Гранд-Каньон":

Детка, ты плохо водишь машину...

Но мне это нравится! Да!

Давай оседлаем шоссе!

Затеем такую игру! <...>

Эта игра должна граничить на уровне подсознательном, мне интересно, насколько человек может выйти за рамки самого себя, насколько он может остро чувствовать, потому что я считаю, что у человека нет ничего, кроме одного дара. Это дар - чувствовать. Только это заставляет актера выходить на сцену и зрителям сопереживать ему; только это заставляет оба пола вступать в связь, любить друг друга; писателя писать книги и т.д.

Наталия: Известно, что ты хотел стать священником. Что заставило тебя так кардинально поменять свое решение и занять творческие позиции?

Николай: Непостоянство моей личности. Я не люблю топтаться на одном месте. Да к тому же еще и возраст. Мне было тогда всего 16 лет...Я еще ничего не попробовал на вкус, чтобы запереть себя в священический сан. Поэтому я в 17 лет кардинально изменил свою жизнь. Я пошел в театр каким-то абсолютно неведомым путем. Но перед тем, как пойти в театр, я поступил на исторический факультет. Проучился там полчаса, понял, что это совсем не мое, забил на все это, и проходя мимо театра, решил стать актером. Хотя до 17 лет я ни разу в театре не был. У меня семья нетеатральная абсолютно, я не приучен к этому. Меня взяли на второй курс, потому что на первый не было набора, прослушали и сказали: "Да, парень, оригинально ты делаешь какие-то вещи". За три года я получил высшее театральное образование. Я понял, что не могу больше себя сдерживать в своих собственных рамках, и мне захотелось пойти дальше.

Наталия: Откуда тогда возникла мысль стать священником в 16 лет?

Николай: Она возникла раньше, где-то лет в 13. Мой путь - это путь веры. Я помню, как у меня заболела мама, мне было тогда лет 7. Семья у меня невыцерковленная. На подоконнике стояла икона, я не знал, что это за икона, но подошел к ней и стал молиться за здоровье своей матери. И с того момента, я понял, рука - Бога. Я не то, что верю в Бога, я знаю, что Он есть. Он меня ведет по жизни, несмотря на все мои огрехи, мои проступки, и на то, что я бываю полной сволочью; абсолютный греховодник.

Нет числа грехам моим...

Нет конца и края.

Я погибший херувим

На погосте рая...

Но я знаю, что Он есть, я знаю, что наступит какой-то переломный момент в моей жизни, который меня остановит и может быть я еще вернусь к этому.

Наталия: Ты сказал, что стал молиться на икону. Помогло?

Николай: Да, помогло. Я поверил. Я как будто бы почувствовал, что Он есть, я почувствовал Его силу. И потом в 8 лет я ощутил вторую Его силу. Когда я больной лежал в полном бреду, я матери сказал: "Мам, запиши, я стихи сочинил". Она взяла ручку и записала. Это было мое первое стихотворение. Оно у нее хранится. Точно не помню, но что-то про зиму было там, нескладное, наверное (смеется). С того момента я стал писать о природе, детские такие, наивные вирши; потом у меня пошло о Боге, а затем именно богоискательство. Оно до сих пор, конечно же, идет, ибо познать вечное невозможно, но почувствовать его...я думаю, стоит ради этого жить.

Наталия: Пастернак в одном из своих стихотворений, а именно в стихотворении "Быть знаменитым некрасиво", писал, "Цель творчества - самоотдача, А не шумиха, не успех". А какова цель твоего творчества?

Николай: Самоотдача, а не шумиха, не успех (улыбается). Цель творчества - это цель жертвенности. Я всю свою жизнь положил на алтарь слова, потому что я этим живу. Я не играю в это. Эти игры прошли где-то лет в 16. До 16 лет ты пишешь, пишешь, ты еще не осознаешь до конца, куда тебя это приведет. Потом ты вдруг перестаешь, ибо появляются всякие заботы, но вскоре ты понимаешь, что тебе чего-то не хватает. А не хватает того, что у тебя болит что-то внутри, но ты не знаешь, как это проявить. Кто не проявляет это, становится замкнутым. А у меня вышло наоборот. Я думаю, чего мне не хватает? Прикинул и понял, что у меня болит, оказывается, внутри. Это как нарыв какой-то, который нужно просто проколоть иглой и с кровью, и с гноем оно все выйдет. Я это называю песнями. Я понял, что не могу без этого жить. Кто-то может умереть за Родину, за Отечество, я могу сказать, что способен умереть за то, что я делаю. Потому что я в это вложил слишком много. Творчество, как Данко, который вырвал сердце для того, чтобы осветить людям путь, или как Прометей: "Пускай орлица всклюет мне печень". Поэтому я думаю, что цель творчества должна заключаться именно в этом. То, что мы подразумеваем под словом "искусство" - это, в первую очередь, любовь. Ибо Бог есть любовь. Любовь - это то, что делает нас прекрасными. Это то, что преображает тебя, меня; то, что нас объединяет; оно переливается, оно имеет множество граней, множество оттенков. Любовь долготерпит, любовь милосердствует,  любовь не завидует, не раздражается. Но это уже Агапе. Это уже высшая степень. До этого дорости мне, наверное, пока что еще не суждено.

Наталия: Т.е. для тебя творчество - это жизнь, а не работа?

Николай: Да, это жизнь. Я вообще работать не люблю. Я лентяй по жизни, несмотря на то, что у меня абсолютно плотный график. Мало того, что я раздолбай, я еще и лентяй жуткий (смеется). Любая работа, конечно, облагораживает человека, но иногда она превращает его в обезьяну.

Наталия: Но все-таки ты можешь театр назвать работой или это больше удовольствие?

Николай: Это удовольствие, я кайфую. Но иногда ненавижу. Театр кайфовый, когда все партнеры одинаково работают в плане степени, когда ты задаешь интервал и все подхватывают этот ритм, все складывается и сцена идет. Тогда ты получаешь кайф. А бывает иногда, что у кого-то настроения нет, кто-то приболел, сцена не получилась. Не то, чтобы совсем провальная...Зритель никогда не увидит каких-то нюансов, но для меня каждая мелочь значительна, ибо я очень требователен к себе. Когда я требователен к себе, я требователен ко всем.

Наталия: Что все-таки больше доставляет удовольствие: репетиция или само выступление?

Николай: Мне доставляет удовольствие, когда я 50 спектаклей отыграл и уже четко знаю, что почем. А пока ты репетируешь, ты ломаешь голову, это такой невыносимый труд, на самом деле. Тебе дают определенную роль, а ты думаешь "так, это не в моей психологии" т.е. роль на сопротивление. Не свойственно мне быть любовником, хотя по внешнему облику я типичный герой-любовник. Но не люблю я героические роли. Хотя нет, любовником я быть могу. Но не героическим, терпеть этого не могу. И не голубой я герой, сопли мять розовые - не мое. Мне нравится амплуа-шизофреник, холерик, т.е. характерная, психоделическая роль. В спектакле "Шар и крест" я играю молодого человека - богослова. Здесь было четкое попадание, т.к. когда учился в Международном Институте Христианского Служения, я все это проходил. И мне это близко. И здесь мне ничего не перечит. Я знаю, за что я иду, за что я воюю. Мне даже не приходится играть мистера Макиэна. Потому что это я и есть.

Когда ты играешь плохого героя, ищи в себе хорошее. Этому будут сочувствовать. Ибо у каждого плохого есть хорошее. И у каждого хорошего есть плохое. Это пограничное состояние. Поэтому, когда мне предлагают хорошего персонажа, мне приходится перелопатить свою душу, я же знаю, что во мне и эти качества есть. В нас заключено все: и плохое, и хорошее; и великое начало, и низшее (животное), - это уже моя личная философия.

Наталия: Какой был самый запоминающийся подарок от поклонников?

Николай: У меня было множество подарков, но я очень рассеянный человек. Я помню самый последний свой подарок. Это было незабываемо. Совершенно недавно, когда я ездил в Петербург со своими концертами, я встретил на улице двух девчонок. Они подошли ко мне и спросили: "Ой, а что вы тут делаете? Смотрю вы с гитарой". - "Да, с гитарой. Пою". - "А что поете?" - "Свои вещи". - "А прочитайте что-нибудь". Я прочитал одно из своих стихотворений. И на следующий день у меня был очередной концерт, на который они пришли. И еще не сыграв его, ко мне подходит одна из тех девчонок (на вид ей лет 16) и вручает мне букет цветов прям около метро. Я говорю: "Виктория, мне первый раз дарят цветы прежде, чем я отыграл концерт". Когда она послушала стихи, она расплакалась. Я спрашиваю: "Ты чего?". - "От стихов. Такие они проникновенные". В этот момент я понял, что все-таки не зря живу на этом свете. Если у ребенка есть такой эмоциональный потенциал, что он может понять это, принять на уровне подсознания, чувств, все это связать в своей голове и так отреагировать, то, наверное, я не зря что-то делаю и мир не ко всем чертям катится.

Наталия: На какие эмоции направлены твои стихи?

Николай: Скорее, не на эмоции, а на осознание. Мне не доставляет особого удовольствия, когда человек хлопает меня по плечу со словами "Ааа, блин, как здорово, какой ты молодец!". Для меня ценнее, когда я вижу, что человек вдруг провалился. Вот он смотрел, смотрел на тебя глазами и вдруг в определенный момент (не потому, что ему скучно стало, я очень четко чувствую, кому это надо, кому не надо) всплыли свои ассоциации и взгляд поник во внутрь. У него это появляется само по себе. Он сидит, слушает и вдруг задумывается. Глаза, прищур...и вот какой-то взгляд, вроде такой отвлеченный...Мне вот это ближе. Может даже человек и аплодировать не будет, может в зале будет гробовая тишина, но я понимаю, что это эффект. Можно поаплодировать, сказать "молодец", так принято, но ценнее, когда человеку и сказать нечего. Самое главное - это когда нет слов, когда нет движений. Когда есть не только форма, но и содержание, человеку уже не нужны слова. Постигай тишину, будь подобен змее.

Наталия: Какие чувства ты испытываешь при встрече с поклонниками?

Николай: Чувство благодарности. Конечно, смотря какие поклонники и на что они направлены. Вообще не люблю это слово. Для меня слушатели делятся на два типа, хотя может быть и я сейчас не прав, но кто-то понял мое творчество, он подходит, смотрит в глаза и я думаю "даа, здорово", а есть поклонницы, которые ничего не поняли, но им нравится форма. Когда люди об этом думают (о плоти), я это прекрасно вижу. Им хочется потрогать мясо, хочется прореагировать на внешнее. Я могу, конечно, подыграть, но не более, ибо, прежде всего, должен преобладать дух. Но на дух мало, кто обращает внимание. Они чувствуют где-то внутренне, подсознательно, вот этот человек, как кремень, - пока насквозь не прожжешь - ничего не скажет. Это сила. Они знают это. Но чтобы в этом не копаться, не заморачиваться, они обращают больше внимания на внешнюю атрибутику.

Наталия: Ты играешь как в спектаклях для взрослых, так и для детей. Какая публика тебе больше нравится?

Николай: Детская. Потому что детям нельзя врать. Взрослого можно обмануть. Взрослые больше закрыты, у них больше наносного. А ребенок верит. И когда ты играешь для детей, ты не позволяешь себе испортить сцену. Если ты играешь нечисть, то ты должен быть ею; если волка, то ты должен убедить публику, что ты действительно волк. Самая высшая похвала - это похвала детей.

Наталия: Был ли какой-то интересный случай на твоем творческом пути, который оставил неизгладимый след в твоей памяти?

Николай: (Задумался). На моем творческом пути всякий случай интересный. Мне нравится, что мое творчество может иногда объединять людей, и это объединение не пафосное, не какая-то шумиха за спиной, не такое, как рок-тусовка, а именно объединение людей преданных, верных. Это, наверное, самое дорогое, что в моей жизни было. Это я считаю случай.

А еще...Да, был со мной интересный случай. Я где-то полгода ничего не писал, это было еще когда я жил в Жигулёвске. Я совсем отчаялся, думаю, все, дар пропал, зачем мне теперь жить?! Башня съехала. Я маялся, как зверь в клетке. Сажусь писать, ничего не выходит. Думаю, ну все, я, наверно, сдохну. И тут моя бывшая девушка, с которой я тогда жил, говорит: "Тебе надо в деревню". Приехали в деревню. День сижу, второй. Ничего не получается. "Ну, ничего, ты напишешь, напишешь" - твердил мне этот скромный, милый человечек. Настроения у меня, понятное дело, не было. И значит, сидел, сидел я около стога сена, в блокноте что-то попытался написать. Одну строчку написал, дальше не пошло и так распсиховался (повышенным голосом): "Не даешь, Господи, лови, не надо мне Твоего творчества!" и кинул блокнот, который упал на стог сена. И тут у меня наступает озарение. Пишу одну вещь, затем тут же вторую. И в итоге за эту ночь я написал шесть произведений. После этого я, конечно, сильно раскаивался. Это всего лишь одна из интересных историй. На самом деле их было множество.

Самое величайшее чудо - это люди.

К чему усложнять? Все проще,

Известно давно и ясно:

Мы бродим по жизни на ощупь,

Не зная, что жизнь прекрасна.

 

Беседовала Наталия Кочановская.

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Make sure you enter all the required information, indicated by an asterisk (*). HTML code is not allowed.

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…