«УЛИСС», Мастерская Петра Фоменко

30 January 2018
K2_ITEM_AUTHOR 
Фото с официального сайта театра

«Улисс» Джеймса Джойса называют главным романом XX века. Он же, бесспорно, является одним из самых трудных для чтения произведений за всю историю мировой литературы. Над его смыслом уже не одно поколение ломают головы литературоведы, исследователи и простые читатели. Вот и театр Мастерская Петра Фоменко решил отправиться в это почти шестичасовое странствие, которое уже восемь лет как не сходит с афиш.

Постановщик и инсценировщик Евгений Каменькович и режиссёр Вера Камышникова заявили об этом спектакле как о «театральном изложение одноимённого романа в трёх частях». И действительно, спектакль почти нога в ногу идёт с романом.

Джойс экспериментирует с языком. Он создаёт из этого произведения гениальную лабораторию, в которой добывает свой собственный философский камень. Любопытно, что переводом «Улисса» на русский язык занимался доктор физико-математических наук, философ и богослов. Наверное, только уму логическому и научному было подвластно хоть немного «укротить» слог и словотворчество Джойса и пустить их в русскоязычное русло. Сергей Хоружий потратил бо́льшую часть своей творческой жизни на перевод романа «Улисс».

Самый обычный рекламный агент еврейского происхождения Леопольд Блум, словно Одиссей – так с латинского и переводится слово «ulysses», – 16 июня 1904 года отправляется в однодневное путешествие по Дублину, вмещающее в себя всевозможные жизненные перипетии и опыты. Композиция спектакля и романа структурно построена так же, как бессмертная древнегреческая поэма Гомера, – чередой остановок.

День поделён на части, каждая из которых названа в соответствии с сюжетной линией глав «Одиссеи» – Телемак, Лотофаги, Калипсо и т.д.  И сами гомеровские герои как бы становятся прототипами джойсовских: Блум – Одиссея, Дедал – Телемака, Молли – Пенелопы, правда, уже в другой реалии – дублинской, времён начала XX века. И это, конечно, отражается в метаморфозах, которые происходят: Блум – уже не Одиссей, Дедал – не Телемак, а Молли – совсем не Пенелопа. Но обо всём по порядку.

Это путешествие – как путь к себе, от привала к привалу мы всё ближе к подсознательному, первородному. И сложность этого пути кроется в его простоте.

В спектакле участвуют всего девять человек. И только трое из них имеют одну постоянную роль: Анатолий Горячев – Леопольд Блум, Полина Кутепова – Молли Блум, Юрий Буторин – Стивен Дедал. Всем остальным актёрам досталось по четыре и даже по шесть персонажей каждому.

Во-первых, поражает актёрская выдержка и их неиссякаемая энергия, которые владеют вниманием зрителей все шесть часов; во-вторых, удивляет, как такое внушительное эпическое полотно держится всего лишь на девяти актёрах. И совершенно невероятным образом этот трудночитаемый роман вдруг становится осязаемым и «выпуклым» – оживают герои и беспунктуационные и разножанровые отрывки текста.

Сценография в этом спектакле очень мобильна. По сути дела, задействованы всего две конструкции, которые и трансформируются, образуя разные локации – дом, кафе, палубу, мост, причал. Экран сзади транслирует названия остановок и иногда даже отрывки текста, чтобы было удобнее следить за мыслью героя. Не сказать, что минималистично, но всё по делу – нет отвлекающих сценографических решений, которые бы только уводили от сути. А ведь ловкость превращений одного реквизита в другой – это одна из «фишек» фоменок.

Периодически в спектакле происходит игра света и тени. Призраки появляются как вырезанные из бумаги тёмные контуры на высвеченном фоне задника сцены.

Костюмы выполнены в пастельных тонах – бежевом, белом, коричневом, – и чёрном, классическом цвете. На мужчинах – рубашки, брюки и жилетки, на женщинах – платья простого, но немного объёмного кроя. Волосы Молли – кудрявая начёсанная копна рыжих волос – ярко и динамично подчёркивают страстность натуры их владелицы.

Этот спектакль развивает, пожалуй, две основные главные темы – обе они касаются взаимоотношений: мужчины и женщины, отца и сына. Первое действие открывается со сцены разговора Дедала (имя его – тоже аллюзия на древнегреческий миф) и Быка Маллигана, из которого мы узнаем, что мать Дедала умерла, а отца он никогда не знал. «Где ты, отец мой?» – восклицает Дедал. Воспитанный иезуитами юный поэт упрям и, кажется, разочарован в Боге. Хотя на эту тему тут стараются вообще не разговаривать. «Улисс» – это метафизика человека в первую очередь, гимн человеческой природе.

Параллельно здесь же в первом действии возникает и вторая основная линия – мистера и миссис Блум. В самом начале Леопольд заявляет о себе как о хорошем, даже, скорее, покладистом, муже – он потакает во всём своей жене и тут же впервые он начинает её ревновать. Он, конечно, не устраивает ей никаких сцен и допросов. Блум лишь начинает подозревать, и в течение своего путешествия он  должен будет либо оправдать, либо опровергнуть свою мнительность и своё недоверие. А Молли, как настоящая женщина, отчасти кокетка, держит интригу до самого конца. Она раскрывается лишь в последней части этого спектакля. Но как! И об этом в своё время.

Второе действие начинается с жаркого спора об Уильяме Шекспире и его трагедии «Гамлет». Любопытно и значимо, что именно Дедалу достаётся основной и самый длинный монолог в этой сцене. Он, не знающий своего отца, страдает от его тени, как Гамлет – от призрака. Дедала преследует мысль о совершенно неизвестном ему отце, он по-своему чувствует его незримое присутствие. Так он провозглашает свою идею о единосущности отца и сына. Сын есть продолжение своего отца – отец, таким образом, живёт в своём сыне даже после своей смерти или исчезнув.

Именно этого лишён несчастный Блум – он потерял когда-то сына. И эта трагедия сосёт и гложет его сердце, на исходе дня Блум видит его призрак, как тень отца Гамлета, только наоборот – шекспировский перевёртыш.

Третье действие – и в этой последней остановке Молли одна держит внимание зрителя. Она читает свой знаменитый финальный монолог. В книге он представлен как поток сознания, без знаков препинания. В спектакле он обрастает плотью. Часто этот монолог обвиняют в слишком примитивном восприятии женщин, но мне кажется, это один из самых честных и лучших отрывков.

«Это сама природа», – говорит Молли. Всё ведь в этой тяге мужского к женскому и женского к мужскому. И в этом и благо, дарящее новую жизнь, и трагедия. Молли уже, по сути дела, не любит своего мужа, изменяет ему с кем только можно, но отпустить его она тоже не в силах – ревнует, как страстная преданная любовница. В этом и заключается её разительное отличие от Пенелопы, которая хранит верность своему мужу, даже не будучи уверенной в том, что он жив, на протяжении двадцати лет. Леопольд рядом – но, на самом деле, он намного дальше от своей жены, чем блуждающий за тридевять земель Одиссей от Пенелопы.

В этом монологе вся глубинная женская тоска по нежности, отсутствие которой так часто приводит к изменам и меланхолии. Но и Леопольду не хватает нежности, своей, мужской – ему не хватает сына. Две эти сути – мужская и женская – такие разные, но не отделимые друг от друга. Им трудно вместе и невозможно врозь. Разделение их Джойс воспринимает, как падение космического порядка.

Молли выворачивает всю себя наизнанку, становится очень близкой. «Я уже не усну этой ночью». Ведь блуждающее странствие двух душ, разъединённых когда-то, будет так же изо дня в день мучить и терзать людей.

Несмотря на такую продолжительность – почти шесть часов, – спектакль смотрится легко. На удивление в антрактах практически никто не уходит. «Улисс» в Мастерской Петра Фоменко становится своеобразным шрифтом Брайля для тех, кто хочет хоть немного понять Джойса. Этот спектакль – и хорошее предисловие перед непосредственным прочтением романа, и ставящее многие вещи на свои места послесловие.

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Make sure you enter the (*) required information where indicated. HTML code is not allowed.

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…