“В ожидании Годо”, Театр им. Е. Вахтангова, Симоновская сцена.

02 February 2018
K2_ITEM_AUTHOR 

Это первая полномасштабная работа В. Бельдияна в театре, не считая фрагмента, поставленного им в спектакле-альманахе “Цвейг. Новеллы”. И для своего старта ещё совсем молодой, тридцатишестилетний режиссёр выбирает одну из знаковых пьес в истории драматургии — известнейшую работу ирландского писателя, лауреата Нобелевской премии Сэмюэла Беккета “В ожидании Годо”.

На пресс-конференции после показа режиссёр долго не мог раскрыть главную тайну — о чём же был его спектакль и в чём заключается именно его видение известный пьесы. Он расценил её как вызов. Но кому? И самому себе, и зрителю, но в особенности молодому поколению. В. Бельдиян уверен, что ждать — это прерогатива именно молодых. Потому испытание этого опыта ожидания он считает важным. “Бывало, раньше мы ждали своих возлюбленных по восемь часов, когда они опаздывали на свидание. Тогда нам было это под силу”, вспоминает Бельдиян.

Перевод пьесы Беккета, послуживший основой для данного спектакля, очень отличается от привычного. Помимо осовремененных слов, переосмысленных в контексте Новейшего времени фраз, дополнений или же, наоборот, сокращений и вариаций, текст как будто вообще перестаёт быть привычным абсурдным и становится немного текстом парадоксов.

Любопытно прокомментировал режиссёр первую реплику Эстрагона в спектакле. Услышав случайно в одной из иностранных постановок “В ожидании Годо” фразу “Nothing To Be Done”, В. Бельдиян вспомнил о своём отце и о его любимой фразе “Ничего не поделаешь” — с этих слов и начался спектакль.

В пьесе, по сути, действия нет, ничего не происходит. Два человека, Эстрагон (Матвей Волков) и Владимир (Артур Иванов), ждут неведомого Годо. И хоть они вместе, им сложно быть друг с другом, но и врозь невозможно — они одиноки. Диалоги — бессмысленны и однообразны, жизнь — бесцельна.

Два раза появляются Поццо (актёр Владислав Гандрабура) и Счастливчик (актёр Артём Пархоменко). Первый — хозяин второго. Он грубо обращается с ним. И в первое своё появление Поццо ведёт Счастливчика на ярмарку, чтобы продать его. А во второе — они по-прежнему вместе, только Поццо уже слеп, а Счастливчик нем.

Артур Иванов — один из ведущих артистов Театра им. Е. Вахтангова. А вот загадочный артист, исполнивший роль Эстрагона, даже на пресс-конференции не снял грим, не изменил чуть сгорбленную осанку и походку вразвалочку, и даже старческий голос с хрипотцой остался при нём. На все вопросы он отвечал уклончиво. Да и такого актёра, как Матвей Волков, вы, пожалуй, не найдёте на просторах интернета. 

Заведомо ли или нет, но В. Бельдиян следует по оставленным от самой первой постановки пьесы “В ожидании Годо” в Париже в 1953 году (реж. Роже Блен) следам. Он воссоздаёт трагифарсовость происходящего — так же, как и Роже Блен, наделяет персонажей пьесы клоунскими амплуа. Яркий выразительный грим, превращающий лица актёров в маски, котелки в стиле Чарли Чаплина, живая и экспрессивная мимика — всё это было у Блена, есть и у Бельдияна.    

Структура спектакля В. Бельдияна остаётся верной структуре пьесы С. Беккета — два действия. Но играются они в разных залах: первое — в Камерном, второе — в Амфитеатре. И эта находка, подсказанная самим Римасом Туминасом, художественным руководителем Театра им. Е. Вахтангова, действительно поражает своим попаданием. Она как нельзя лучше передаёт посылку пьесы — всё то же, но всё другое. Сегодня такой же день, как вчера, — та же встреча Эстрагона и Владимира у дерева, Эстрагона всё так же ночью избили. Но что-то и не то: ландшафт — сначала параллелепипед сцены, потом трапециевидный куб. Эти перемены наталкивают на мысли о различиях дней жизни, но в то же время об их неизбежной закольцованности.

Из реквизита на сцене всего лишь дерево — и то больше похоже на ветку из толстых сучьев, во втором действии скудно обросшую листьями и подвешенную в воздухе, — камень да пара ящиков. Лишь во втором действии проход в Камерный зал обыгрывается падающим там белым конфетти, которое помогает создать красивые мизансцены. Лаконично в спектакле поставлен свет (художник по свету Сергей Мясников). Чаще всего это белоснежный ледяной луч прожектора, несколько раз сменяющийся жёлтым светом, например, во время экспрессивного монолога Поццо о сумерках и небе.

Музыкальной стороне спектакля уделено немало внимания (звукорежиссёр Екатерина Волкова). Красной нитью звучит аккордеонная мелодия — лейтмотив Эстрагона и Владимира. И вообще подобранная музыка позволяет создать нужную атмосферу пустоты и неизбежности, за исключением разве что звуков грома, лая собак и пения птиц, выбивающихся из общего мелодического строя театральной истории. 

         Однако внешне хорошо проработанному оформлению спектакля не соответствует внутренняя односторонность. Спектакль Бельдияна, по его собственным словам, посвящён времени и памяти, как одному из его проявлений. Человек не может помнить всё. “Я не историк!” — восклицает во втором действии Эстрагон. И как же тогда отыскать истину, если память у каждого своя? А время безжалостно — вчера ли, сегодня, год ли или тысячелетие назад или вперёд, — не было бы часов, не было бы этой болезненной замкнутой формальности. 

В погоне за выразительными средствами без внимания остались очень многие важные психологические аспекты пьесы — тема власти и одиночества, например. Все актёры неплохо справлялись со своими заданными образами: Поццо (Владислав Гандрабура) был и правда похож на бывшего директора цирка, имеющего теперь власть только над Счастливчиком (Артёмом Пархоменко), на самом деле несчастным получеловеком-полуживотным. Да и Константин Белошапка, исполнивший роль Мальчика, смог сделать своего персонажа выразительным засчёт заикания, “танцующих” рук. Но почему Поццо — это именно бывший директор цирка? А Мальчик заикается? И зачем Поццо снюхивает кокаин? Такое «осовременивание на злобу дня», на мой взгляд, выглядит вульгарным и лишним.

К сожалению, даже на пресс-конференции то ли от смущения, то ли от усталости ни режиссёр, ни артисты не смогли приоткрыть завесу смысла, который они как творцы вложили в известную и много раз до этого ставившуюся пьесу С. Беккета. У постановки явно есть вкус и стиль — это и неудивительно, ведь Бельдияну помогал сам Р. Туминас, — но, к сожалению, за клоунадой и фарсом очень смутно проглядывается замысел.

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Make sure you enter the (*) required information where indicated. HTML code is not allowed.

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…