Авангард (24)

Авангард

В Пермском театре «У Моста» прошла необычная премьера: режиссер-авангардист из Лондона Овлякули Ходжакули поставил спектакль «Наводнение» по мотивам рассказа Евгения Замятина, больше похожий на ритуальное действие, чем на классический театр.

Европейский театр возник из массовых действий, а восточный – из ритуальных танцев и песнопений. Взаимопроникновение культур, обращение к различным древним практикам являются неотъемлемыми атрибутами современного театра. Новый спектакль в театре «У Моста» создал режиссер, родившийся в Туркмении, получивший образование в советском Узбекистане, работавший в дальнейшем по всему миру, а последние три года – в Лондоне. И, разумеется, столь богатый жизненный и художественный опыт, нашел свое отражение в «Наводнении». По мере просмотра складывалось впечатление, что ты находишься не в классическом русском театре драмы, каковым является «У Моста», а словно попал на представления Ежи Гротовского.

Такие ассоциации возникают не случайно, Овлякули Ходжакули считает Гротовского своим заочным учителем, как и его предшественника – великого театрального авангардиста Антонена Арто. В «Наводнении» Ходжакули главное – не столько литературный текст, сколько физические действия, выполняемые актерами. В результате какие-то отдельные фразы повторяются большое количество раз, одновременно с повторением определенных действий, повторение – основа любого ритуала. В оригинальном рассказе Замятина, на основе которого Еленой Баранчиковой была сделана пьеса, главные герои также немногословны, большая часть повествования является описанием их действий, эмоционального состояния.

Замятин в своем произведении обращается к глубинному бессознательному началу человека, противопоставляя его рациональному, в первую очередь это касается главного персонажа – Софьи. По сюжету,

Софья, уже немолодая женщина, много лет живет в бездетном браке со своим мужем Трофимом. В их отношениях нет любви, супружество стало формальностью. После смерти соседа, Софья предлагает Трофиму взять на воспитание его дочь Ганьку. Спустя время, когда Ганька становится чуть старше, между ней и Трофимом возникают любовные отношения. В конце концов Софья убивает падчерицу, а затем беременеет.

Софья и ее поступки отождествляются с природой. Наводнение происходит не только в городе, но и в жизни героев: как безудержная стихия смывает все на своем пути, так и Софья, подчинившись глубинным инстинктам, убивает Ганьку. Замятин также сравнивает героиню с землей: мертвая Ганька лежит в земле, а Софья после убийства беременеет и рожает девочку. Одного ребенка убила – другого родила. Убийство Ганьки – своеобразное жертвоприношение. Убийство происходит осенью, роды – в конце лета, что соотносится с жизненным календарным циклом. Произведение Замятина наполнено различными метафорами, мифологическими и психологическими отсылками.

Овлякули Ходжакули очень тонко отразил в своей постановке идеи писателя. На сцене все время присутствует вода, символизируя назревший в жизни героев кризис. Сцена оформлена в виде конусообразного черного тоннеля, откуда появляются персонажи, особенно эффектно сделаны явление Ганьки и уход Софьи в финале. Черный тоннель – это и символ женского начала откуда все появляется, и символ природы, земли, которая дает и забирает, как забирает и дает жизнь Софья.

Колористика «Наводнения» также несет символичную нагрузку. Спектакль буквально выполнен в черных тонах – это, как уже сказано, земля, бездна, хаос и космос, все и ничего одновременно. Черный – это также мощное сценографическое средство: глубина пространства кажется в результате безразмерной, а актеры появляются и исчезают на сцене слово из ниоткуда в никуда. В большом количестве используются красный и синий цвета. Красный, очевидно, символизирует убийство и связанные с этим

страдания героини, синий – «наводнение»: появление Ганьки оформлено именно синим цветом.

«Наводнение» – очень музыкальный спектакль, он насквозь пронизан ритмами и мелодизмом. Часто речь героев имеет звуковысотность, но без конкретной тональности. Особенно это заметно в женских диалогах, возникает своеобразная полифония. В спектакле используются и народные мотивы (либо стилизованные), имеющие ритуальный характер – поминальные песнопения. Некоторые сцены напоминают кликушеские припадки. Речь, как и движения, ритмически структурированы, где-то ритмически организованно и дыхание, причем это нарочито выделенное по громкости дыхание. Иногда складывается впечатление, что ты слушаешь современную музыку, причем исполненную на высоком уровне, хотя на сцене не музыканты, а драматические актеры. Музыка, кстати, используется авангардная: Стравинский, Губайдулина, Шнитке.

В финале, когда Трофим узнает всю правду, звучит Requiem Aeternam Шнитке, как завершение безумия, ворвавшегося в жизнь героев. Удары колокола – финал ритма спектакля, возникшего изначально как капли воды, а затем выродившегося в «наводнение». Все исчезли, на сцене остался лишь плачущий Трофим, который затем также уходит во тьму.

В конечном итоге перед нами предстает не просто драматический спектакль, а некое синкретическое театральное представление, где движение, слово, музыка не отделимы друг от друга, как в древних ритуалах, из которых когда-то и возник театр. Стоит сказать, что спектакль по «Наводнению» Замятина – единственный в своем роде: в Перми была мировая премьера. Нет спектаклей по «Наводнению», нет таких спектаклей как «Наводнение». Похожие есть, но точно не в Перми.

Создатели постановки определили ее жанр как «метаморфозы». С одной стороны, метаморфозы происходят с главными героями, с другой – метаморфозы происходят с актерами, ведь играть им приходится совсем не как обычно. И стоит сказать, что актеры театра «У Моста» –

суперпрофессионалы, которым, похоже, подвластны любые роли: Софью сыграла Виктория Проскурина, Трофима – Илья Бабошин, а Ганьку – Светлана Коренкова.

Метаморфозы происходят и со зрителем. Мы все в тот вечер вышли из зала немного другими, с новым художественным опытом, и каким-то другим ощущением бытия.

Эй, гайс, у меня всё найс

 

            Смерть стала обыденностью, перекусом, пачкой чипсов. О парадоксальной лёгкости, с которой в наши дни молодые люди кончают с собой, спектакль Данилы Чащина и Юлии Поспеловой «Смерть и чипсы».

В Пермском театре «У Моста» завершились два знаменательных события: мировая премьера спектакля «Мефистофель» по пьесе Дона Нигро и традиционные «Рождественские встречи» – экскурсии по закулисью, общение с актерами и посещение «комнаты ужасов». Всего за 15 дней проекта было дано 36 представлений, которые посетили 7200 зрителей.

Приходить на спектакль Максима Диденко “Идиот”, который идёт на Малой сцене Театра Наций, неподготовленным не стоит. Для начала хотя бы нужно прочитать сам роман Ф. М. Достоевского, потому что здесь зрителю его никто пересказывать дословно не будет. Спектакль Максима Владимировича — это интеллектуальный диалог, рассчитанный на небольшую аудиторию, как раз, пожалуй, ровно на Малую сцену, диалог близкий и непосредственный, где сидящие в первом ряду могут прикоснуться к персонажам даже физически (хотя делать этого, конечно, не стоит).  

Русская вокальная традиция обязана человеческой речи, а западноевропейская — инструментальной музыке. Иными словами, когда в России поют, то берут за основу стих, его содержание и смысл, а по ту сторону границы, напевая что-либо, имеют в виду прежде всего красоту звука и мелодическую форму. В этом основное отличие двух культур. Поэтому, когда вы слышите российскую рок-группу, вы не сможете получить наслаждение, если не понимаете текста, а  западный коллектив покоряет публику без перевода.

Это первая полномасштабная работа В. Бельдияна в театре, не считая фрагмента, поставленного им в спектакле-альманахе “Цвейг. Новеллы”. И для своего старта ещё совсем молодой, тридцатишестилетний режиссёр выбирает одну из знаковых пьес в истории драматургии — известнейшую работу ирландского писателя, лауреата Нобелевской премии Сэмюэла Беккета “В ожидании Годо”.

Page 1 of 4
Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…