Благими намерениями вымощена дорога...… Спектакль «ТЫ, Я...» в театре «Балтийский дом»

17 Март 2016
K2_ITEM_AUTHOR  Сергей Мурашкин

С драматургом  я знаком давно, со студенческой скамьи Литературного института. В свое время мне довелось поставить: «Закон природы», «Ураган», «Хороший мой». Через три-четыре года,  поднялся на новый уровень, и поставил драму «Ты, Я...», которая  завершила его первую книгу «Новые пьесы» (1994г).  

Ни в классической, ни в современной драматургии  мне не встречался текст более сложный для воплощения, чем в этом произведении.

Исключительность «словесной ткани» этой пьесы состоит в том,  что речь действующих лиц воспроизводится  драматургом  ОПОСРЕДОВАННО,  не напрямую, раскрывая индивидуальные  характеры в реальном конфликте, а многократно преломляясь в СОЗНАНИИ близкого к суициду главного героя  - Дмитрия.

В кратком изложении я не буду пересказывать  хитросплетения поднятых тем и сюжетных линий, попробую сосредоточиться на главном. В пьесе шесть действующих лиц, и за каждым из персонажей, разумеется,  своя правда.  Дмитрий – центральный, в его ВООБРАЖЕНИИ появляются: «престарелая мать», «невестка», она же, в-последствии, просто «жена, и «жена в процессе развода», «первая любовь»  и «больной отец», которого Дмитрий  в своей жизни ни разу не видел… Своеобразие в том, что играть на сцене перечисленных действующих лиц предстоит одной актрисе, которая обозначена  драматургом, как -  КЛОУНЕССА. В титульном листе их вообще двое: Дмитрий и Клоунесса. Следуя логике автора, Клоунесса -  самостоятельный персонаж, хоть и воплощается  лишь в утомлённом сознании героя.  Клоунесса не даёт ему спать, бередит его мысли, когда нужно - подыгрывает, чаще -  откровенно издевается и заставляет безжалостно спорить с самим собой. «Ты, Я...»… Я говорю себе - Ты… Болезненная раздвоенность сознания,  доведённая до крайней черты.

 «Представляя» Дмитрию  близких людей, в конкретных бытовых диалогах, Клоунесса, вызванная  неизжитой совестью главного героя  - существо ПОТУСТОРОНЕЕ,  некая сущность, обладающая  особым взглядом на характеры и поступки персонажей. Своё «очуждённое» отношение она демонстрирует, не выходя из образа  «матери», «жены», «девочки одноклассницы», «больного отца», который представлен в двух вариантах: брюзжащий полутруп, ненавидящий весь мир, и кающийся грешник.  Конечно, при таком «втором-третьем плане»  в общении героев не обойтись обыкновенными  «крючками-петельками», однако обилие фраз пущенных «в проброс», с полной потерей смысла, неприятно удивило. В реалистичной обстановке  фантастической действительности в пьесе И. Члаки не уместно отстранённое разглагольствование,  как не приемлема сценическая площадка, загроможденная  бесполезными вещами, и огромное  количество простых физических действий,  за которые  актеры  и попрятали значительную часть текста.  Тон подобной  «выразительности»  задал первый монолог «престарелой  мамочки», почему-то сумасшедшей на всём протяжении спектакля, а ещё раньше, абсолютно  «чумовой»  текст из  радиоприемника  60-ых годов прошлого века, с метеосводкой  «черте – чего»?..  Может «оно» кому-то не мешало, может «оно» - экспозиция хаоса в голове  нездоровой женщины, однако, у автора этого текста нет, пьеса начинается по-другому! Как нет у Ильи Члаки ремарок: «Свернул журнал в трубочку, подошёл, плюнул в лицо», «Персонажи яростно бросаются обувью» и т. д.  Я не стремлюсь ограничить режиссёра в подборе выразительных средств, просто тем, кто не читал пьесу, сообщу,  что у автора ничего не сказано ни про сено на полу в доме престарелых,  где прозябает «папаша», ни про московскую квартиру,  заваленную  «рухлядью» в стиле «чулимского захолустья», ни про прочее… В пьесе «Ты, Я...» другая мера условности.  На протяжении всего спектакля меня ставило в тупик несоответствие  «натуральных  предметов», за каждым из которых тянулся «хвост» чуждых пьесе ассоциаций,  и «условно-фантастические правила игры» заданные  драматургом.  Если художник с режиссером мыслят таким образом, я им не судья, хочу лишь направить зрителей, посмотревших спектакль, на ознакомление с первоисточником.

Однако, 5 октября 2013 года, ничего не ведая, я с воодушевлением  мчался из Москвы в скоростном «Сапсане» на фестивальный показ в театр «Балтийский дом», перечитывая пьесу.

Да… Просмотр – разочаровал, и даже поверг в недоумение. Но не рассердил. Сложная пьеса… Спасибо, что отважились.

 «Художественная целостность спектакля» - так называется теоретическая работа по режиссуре А.Д. Попова, без знания которой, его верный соратник и продолжатель  традиций М.И. Кнебель на пушечный выстрел никого не подпускала к режиссерскому отделению ГИТИСа.

Уверен,  что режиссер спектакля господин Ядровский не мог пройти мимо этой фундаментальной работы, но то ли позабыл, то ли, что хуже, посчитал её наследием махрового соцреализма,  и сознательно пренебрёг её базовыми принципами… А может просто не сумел свести «концы с концами», и выбрал  для себя другой вектор, направленный  к «раздробленности целого». Не думаю, что он оказался в плену «постдраматического»  театра, уничтожающего и актёра, и драматурга, но, к сожалению, я не в первый раз сталкиваюсь с «отвязанной режиссурой», пытающейся на разрушении первоисточника открывать «новые смыслы». Я  считаю, что если природу,  замысел и текст драматурга  прокрутить в постановочной «мясорубке», и налепить из этого «фарша» режиссёрских «фрикаделек», новые смыслы не откроются. Уйдут и старые, и всякие.

Разумеется, если пьеса действительно драматическое произведение, несёт в себе глубокое содержание, и построена на тонких структурных связях… В конечном итоге, такая драматургия  обязательно отомстит.

С пьесой Ильи Члаки «Ты, Я...» именно так и произошло. Позволю себе на этом задержаться.

Из классического триединства: ВРЕМЕНИ, МЕСТА и ДЕЙСТВИЯ, в этой пьесе пунктиром проходит  только «время», но, что важно,  не в астрономическом исчислении. Всё случается непосредственно - «здесь» и «сейчас», однако, наплывающие на главного героя воспоминания принимают не рассудочную форму хронологической  последовательности, а, подчиняясь его характеру, являются  спонтанной, неосознанной  рефлексией… Герой Ильи Члаки, измученный самокопанием, до финала пьесы не в состоянии  понять собственной трансформации,  и не стал бы он её исследовать, не появись рядом КЛОУНЕССЫ. В этом смысле: Дмитрий в своём заблуждении и трагизме зачерпнул глубже Виктора Зилова. Притом что сравнивать Члаки с Вампиловым, значит не понимать в них ничего… Ни в Вампилове, ни в Члаки.

Сквозное  действие подчиняется воле таинственного фантома – Клоунессы, и, конечно, направленно к определённой цели, о которой в двух словах рассказывать воздержусь… Ограничусь лишь тем, что обращу ваше внимание на  последовательность сцен: с «матерью», с «невестой» и «женой», в разных ипостасях, опять с «матерью», с «отцом», снова с «женой», с «первой любовью» и т. д… Такая композиция не случайна. Это - провокации  КЛОУНЕССЫ, психологические опыты, которые предлагают друг другу разделившиеся полушария в голове главного героя.

МЕСТО событий – ВОСПАЛЕННОЕ  СОЗНАНИЕ  Дмитрия, его субъективная  ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ  ПАМЯТЬ, связанная с критическими моментами жизни.

ДЕЙСТВИЕ, построенное на конфликте с близкими и окружающим миром, идет  внутри героя, и направленно на битву за собственную жизнь, на борьбу с мыслями о самоубийстве.

Подтверждения моим словам разбросаны по всему содержанию прямым текстом, составляют великое множество, и особое внимание прошу обратить на последний монолог главного героя, который из спектакля вымарали… Я высказываю свою трактовку, в убеждении, что она в значительной степени соответствует  авторской, а уж режиссерским задачам, направленным на достижение «художественной целостности  спектакля» - полностью.

В спектакле Ядровского – Дмитрия, как самостоятельно действующего героя, вообще, - нет, как впрочем, отсутствует и Клоунесса… Претензия, разумеется, не к актёру, но Дмитрий, в исполнении Юрия Елагина,  – статично отрицателен, лишён внутреннего монолога,  лирической  тоски и раскаянья истерзанной  души, поиска смысла и стремления возродиться.  Клоунесса в него не «попадает», не высекает ответных импульсов, она его просто «достаёт»… Он -  истерит, злиться, хамит, ёрничает, и, в конечном итоге, уверенным движением  профессионального убийцы (где он этому выучился?) «приканчивает» собственную «мать».

Ничего себе?

То, что в финале «мама – клоунесса» при свете прожектора встала и ушла за кулисы, я расценил, как техническую накладку, хотя, у автора эта ремарка прописана.

Почему так?.. Недоумеваю.

С Клоунессой в исполнении Натальи Парашкиной  всё получилось ещё обиднее. Актриса наделена колоссальным инструментарием  актерской техники. И в «физике тела», и в «психике души» ей подвластно всё! Она с полным правом взвалила на себя эту роль, может быть, самую трудную во всём женском репертуаре.  Степень её внутреннего и внешнего перевоплощения восхищает.  И вот тут случилась главная неприятность… Режиссерская трактовка и исполнительница упустили Клоунессу, как персонаж, как центральную составляющую  смысла пьесы, и сосредоточились  конкретно на психо-физических «проживаниях» различных типажей.

Этой задаче подчинили всё. От неё оттолкнулись, под неё подстроили партнёра  Диму, декорации, свет, звук… И разорвали художественную ткань драматического произведения. Прописанная драматургом коллажная связка сцен( порой,  в две - три реплики) направленная на то, чтобы подчеркнуть  смысловое значение, скрытое во временных переходах  - полностью выпало из спектакля. Отдельные «куски» и «кусочки», на которые развалилась пьеса, потеряв сквозное действие, и в которых блистала актриса (сцена с «чемоданом», монолог-сказка)  играли против неё. Вот такой досадный парадокс… Чем глубже Наталья Парашкина  «проживает» роль, тем хуже для спектакля в целом, и, разумеется, для неё в частности. Подвел, в данном случае, не Станиславский, отомстили  Илья Члаки и  Алексей Попов… Игра «накоротке», без перспективы – сушит зрительный зал.

Драматург сознательно расчленял ВРЕМЯ, клиповым монтажом сцен, пульсирующих в сознании героя под «молоточками» Клоунессы. Режиссура добросовестно «склеила» несопоставимые кадры в подобие логической последовательности, и тем самым запутала себя и зрителей. На спектакле тяжело дышать и думать… Почитайте пьесу, в ней совсем другой «воздух»! Это произведение не из прошлого, про «советское ретро» -  это драматургия сегодняшнего и будущего дня.

Мне очень нравится пьеса «Ты, Я...». Был в жизни период, когда я думал о ней круглосуточно, с интересом, открывая новые грани,  поднимая ещё неизведанные, скрытые пласты…

Илья Члаки предлагает не только превосходную литературу, не только нового героя, но и совершенно новый, необычный способ существования  АКТЁРА на сцене… КЛОУНЕССА  существует в художественной ткани спектакля не только как ИСПОЛНИТЕЛЬ отдельных ролей, автор предлагает  актрисе  существование  в качестве  СОАВТОРА  проистекающего действия… Вчитайтесь… Надеюсь, не пожалеете…

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…