Почему в Москве не приняли пермского «Дон Жуана» и «Сказки Гофмана»?

24 Апрель 2016
K2_ITEM_AUTHOR 

Опера Моцарта «Дон Жуан» Пермского Театра Оперы и Балета им. П.И. Чайковского (музыкальный руководитель и дирижер – Теодор Курентзис, режиссер-постановщик – Валентина Карраско) стала одним из самых ожидаемых спектаклей-номинантов на премию «Золотая маска» в этом году (4 номинации).Билеты на московский показ оперы проданы в рекордные сроки, буквально за несколько часов, организована прямая трансляция и показы в кинотеатрах в разных городах России, в московском метро повторяется ролик с наиболее эффектными сценами и заманчивой фразой в титрах: «Теодор Курентзис – один из лучших интерпретаторов Моцарта». После московского показа, что вполне естественно, последовал большой резонанс в музыкальной среде, профессиональные критики приняли полярные позиции: от преклонения до полного неприятия.  Co «Сказками Гофмана» Оффенбаха (музыкальный руководитель – Теодор Курентзис, дирижер – Артем Абашев) ситуация сложилась иначе: лидер по количеству номинаций на премию (8 номинаций) среди оперных спектаклей даже не удалось привезти в Москву из-за финансовых проблем, однако, те, кому удалось посмотреть «Сказки» в Перми, убеждены, что, если бы это случилось, постановка Катерины Евангелатос стала бы настоящей сенсацией… Что общего между этими двумя постановками, в чем сегодня состоит «миссия» пермского оперного и почему два, на мой взгляд, самых ярких оперных спектакля года остались без заслуженных наград – попробуем разобраться.

Режиссура

Опера «Дон Жуан» - произведение неоднозначное по жанру. В ней есть как черты господствующих в то время жанров оперы seria и buffa, так и реквиема -  последнее подчеркнуто музыкальной трактовкой Теодора Курентзиса. Подзаголовок оперы «Drama giocoso» приобретает иной смысл. Если мы вспомним, как преобразовалось значение Scherzo («Шутка») в симфоническом творчестве Бетховена, то все встает на свои места. Режиссер-постановщик Валентина Карраско, отталкиваясь от музыкальной интерпретации оперы, решила выполнить спектакль в стилистике «нуар», декаданс. Характерная черта постановки, сделавшая ее узнаваемой и такой популярной - огромное количество манекенов на сцене, корсеты и бандажи (на всех героях, кроме Дон Жуана), которые являются, со слов Валентины, символами социальных ограничений и психологической замкнутости персонажей. В принципе, все режиссерские решения логичны, хорошо укладываются в музыку; единственное, смотрится неестественно, что и в корсетах, и без них герои оперы живут и действуют одинаково. В идеале зритель должен через игру артистов физически ощутить эту разницу, чтобы решить для себя, на чьей он стороне.

Для режиссера драматического театра Катерины Евангелатос «Сказки Гофмана» стали первой работой в опере. Иначе как блестящим этот дебют не назвать. Вообще, удивительно, как в один спектакль можно поместить столько визуальной и музыкальной информации - зритель не может отвлечься ни на секунду времени, и все равно есть вероятность что-нибудь упустить из внимания. В целом, атмосфера спектакля мрачная, с развитием действия темные краски сгущаются и лишь в конце под апофеозное пение хора и солистов и полнозвучный оркестр в жизнь Гофмана врывается свет, символизирующий его жизненный выбор, который заключается в служении искусству. В поэзии Гофман находит утешение. Жизнь это или смерть? Остается решить зрителю.

Валентина Карраско переносит действие «Дон Жуана» в некое пространство без времени и географии; Катерина Евангелатос пошла другим путем, представив в трех действиях «Сказок Гофмана» три разные культурно-временные среды. История с Олимпией происходит в 60-е годы, время «научного бума» и «сексуальной» революции, Антония погибает в немецком санатории, накануне Второй Мировой Войны, а Джульетта становится персонажем андеграундной субкультуры. Режиссура обеих опер выглядит очень современно, также, благодаря синтезу искусств. И «Дон Жуан», и «Сказки Гофмана» в пермской постановке выходят за рамки академического оперного жанра: в «Дон Жуане» есть кинематографический эпизод, а в «Сказках» мы видим элементы разных стилей хореографии (фламенко, стрип-пластика, акробатика), театр теней (во II действии огромная тень доктора Миракля опускается на дом безнадежно больной Антонии) и многое другое.

Музыкальное исполнение

Дирижерский жест Теодора Курентзиса, номинанта на «Золотую маску» за лучшую работу дирижера, был очень умеренным, даже сдержанным. Звук оркестра и солистов приближен к аутентичной барочной манере: низкий строй, матовое звучание струнных - требуется некоторое время, чтобы к нему привыкнуть. Речитативы исполнялись в сопровождении хаммер-клавира, в арии были добавлены новые штрихи, вариации и каденции. Оркестр играл четко, как часы, солисты были очень внимательны и реагировали мгновенно. Из этого родилось удивительное чувство ансамбля, которое хочется выделить особенно. В критике много писали о сверхбыстрых темпах Курентзиса при исполнении опер Моцарта – к «Дон Жуану» это, на мой взгляд, не относится. Четкий «моцартовский» метр, общее движение, объединяющее как фрагменты номеров, так и все номера между собой, обусловили максимально удобные для исполнителей и слушателей темпы. Все три солистки (номинанты на премию: Надежда Павлова – Донна Анна, Наталья Кириллова – Донна Эльвира; Фани Антонелу - Церлина), стремясь приблизить звучание голоса к инструментальному, часто использовали прием прямого фальцетного звука, особую мягкую атаку и более выпуклую фразировку, подражая оркестру MusicAeterna.

На мой взгляд, и в Пермском театре, и в Новой опере барочное звучание оркестра и солистов диссонировало с акустикой зала. В Перми зал небольшой по размеру, при этом практически отсутствует реверберация. С одной стороны, это создает очень интимную атмосферу, как будто оркестр играет в твоей собственной комнате. С другой стороны, многие приемы, характерные для аутентичного исполнения, в такой акустике просто не работают. Это касается прежде всего солистов: окончания фраз пропадали, внезапные sp и «рваная» фразировка (дробление фраз на мотивы, перенос оркестрового штриха в вокальную строку) вынуждали певцов периодически снимать звук с дыхания. В театре «Новая опера» акустика устроена таким образом, что певец, находящийся на сцене плохо себя слышит. Возможно с этим связаны вокальные погрешности некоторых из солистов московского показа.

«Сказки Гофмана» не были завершены автором, Оффенбах создавал несколько отличных друг от друга вариантов оперы для разных театров, многократно вносил изменения и переписывал партии солистов. В итоге, на сегодняшний день существует огромное количество музыкального материала, который дает возможность комбинировать номера, меняя музыкальную концепцию оперы. В Перми была представлена собственная редакция «Сказок», с традиционным порядком действий (Олимпия, Антония, Джульетта), логичной последовательностью номеров, без утомительного лейтмотива баркароллы на протяжении всей оперы, как в Музыкальном Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, с интересными юмористичными эпизодами, неожиданно возникающими в наиболее мрачные моменты оперы, усиливая контраст.

Моим личным открытием на показе «Сказок Гофмана» стал молодой дирижер Артем Абашев. Его пластичный, красивый жест, безукоризненная точность, внимание к деталям и полный контроль над происходящим на сцене и в оркестровой яме достойны высочайшей оценки. И оценка эта заключается совсем не в том, получил он заветную «Маску» или нет, а в том, с каким вниманием и увлеченностью солисты, оркестр и хор следовали за его рукой. Состав исполнителей был подобран исключительный. Каждый из солистов сумел показать свою индивидуальность и в пении, и в воплощении образа персонажа, а костюмы Гали Солодовниковой облекли образы в форму. Вокальный эксперимент Надежды Павловой в области чистой колоратуры, не свойственной природе ее голоса, на мой взгляд, удался, хотя в ее репертуаре преобладают лирические и достаточно «крепкие» партии. Что касается Олимпии, небольшие интонационные неточности были уравновешены несколькими исключительными, по-настоящему, звездными моментами. Баритон из Румынии Йонуц Паску имеет голосовую и физическую фактуру, идеально подходящую для исполнения четырех воплощений дьявола в опере: Линдорфа, Коппелиуса, доктора Миракля и Дапертутто. Исполнитель заглавной партии, тенор Тимоти Ричардс оказался просто незаменимым артистом, из-за его болезни даже был отменен спектакль 1 апреля. Такие решения руководства театра вызывают большое уважение. Тем не менее, несмотря на проблемы со здоровьем, 3 апреля Тимоти Ричардс прекрасно исполнил партию, что свидетельствует о хорошей вокальной школе и большом опыте.

Опера в кино

Напомним, что Пермский Театр Оперы и Балета принял участие в проекте «Золотая маска в кино» TheatreHD. На большом экране «Дон Жуан» смотрелся потрясающе, словно создавался специально для фильма. Обнаружилось много интересных деталей постановки, которые из зала сложно увидеть, ярче раскрылись образы некоторых персонажей. Возможность посмотреть оперу получили жители очень многих городов, в Москве и Санкт-Петербурге прошло по несколько сеансов, а в некоторых городах еще только ожидается показ. Это очень важное начинание театра и большая смелость представить свою работу такой широкой аудитории. Это не шутка – некоторые города проекта находятся за полярным кругом.

«Сказки Гофмана» могли бы тоже прекрасно войти в проект и даже в некотором смысле посоперничать с продукцией Metropolitan Opera с Хиблой Герзмавой, Витторио Григоло и Томасом Хэмпсоном в главных ролях. К сожалению, этого не случилось. «Сказки» - яркий спектакль, с интересной концепцией, детально проработанной актерской игрой, прекрасными костюмами, элементами хореографии и пантомимы, огромным количеством оригинальных находок, которые появляются практически в каждом эпизоде оперы. Такое хочется смотреть и пересматривать. Стоит надеяться, что запись оперы выйдет на DVD, хотя этого, насколько известно, пока нет в планах театра.

Заключение

Подводя итог вышесказанному, хочется отметить: идеи, воплощенные в этих двух спектаклях, вкупе с последними достижениями мирового музыкального театра, равно как и то, что происходит в Пермском Театре Оперы и Балета последние несколько лет, на мой взгляд, предвосхищают многие вещи, которые будут происходить в музыкальном театре в ближайшие несколько десятилетий. Это прежде всего кропотливое, детальное изучение музыкального материала в течение длительного времени, масштаб и сложность постановок, огромное количество дорогих качественных декораций, тщательный отбор исполнителей в соответствии с задачами спектакля, привлечение специалистов из других видов искусств (художников, хореографов, режиссеров драматического театра) и многое-многое другое. Характерная особенность пермских оперных постановок – интернациональный состав исполнителей, благодаря чему растет качественный уровень постановок, происходит обмен опытом между артистами и, таким образом, казалось бы, провинциальный театр становится частью мирового музыкального процесса. Большое внимание Пермский Театр Оперы и Балета уделяет воспитанию своего зрителя: перед спектаклями и концертами обычно проходят лекции, при театре существует оперный клуб, ведется работа в социальных сетях, постоянно организуются новые интересные проекты и, что важно, сохраняется разумная ценовая политика на билеты, цена на которые начинается от 100 рублей. Записи на лейбле Sony Classical и зарубежные гастроли оркестра MusicAeterna принесли театру мировую известность, которая, по словам многих коллег, превосходит известность Большого Театра в качестве музыкальной площадки. Пермская опера – это всегда открытие, эксперимент; она стоит особняком на фоне большинства российских театров, производящих огромное количество шаблонных спектаклей и концертов. Думаю, отчасти в этом причина того, что две несомненно заслуживающих внимания постановки опер остались без наград. Вторая причина – многие элементы режиссуры, которые использовались в этих двух постановках, находятся за гранью морального кодекса театрального сообщества и столичная публика, привыкшая к «рафинированным» постановкам пока не готова к излишне натуралистичной игре артистов и открытому эротизму, даже в случае, когда это является главным лейтмотивом сюжета оперы, как в «Дон Жуане». Последняя, не менее значительная причина в том, что невозможно вынести такую сложную музыкально-сценическую работу без потерь в условиях переноса спектакля на другую площадку. Потери были и бессмысленно это отрицать.

P.S.

Станиславский, Мейерхольд, Немирович-Данченко в свое время совершили настоящий переворот в сценическом искусстве и их идеи далеко не сразу были приняты. Вообще, признание – вещь относительная и очень зыбкая. К примеру, немногие театралы знают, кто такой Жерар Мортье, хотя с него начинается история современных оперных постановок, и приятно, что Пермь в этом случае берет на себя и просветительскую миссию – ему посвящен главный спектакль Дягилевского фестиваля 2016, «Травиата» Верди в постановке Роберта Уилсона. Возможно, сегодня постановки Пермской оперы кажутся столичной публике нетрадиционными, излишне экстравагантными, сложными для восприятия, но через некоторое время, я уверена, мы узнаем характерный почерк на главных сценах страны.

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…